Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Чувство тревоги не отпускает, даже усиливается, когда я приближаюсь к деревне. И вскоре я понимаю причину: деревня кажется вымершей. Ни детей, играющих на улице, ни женщин у колодца, ни мужчин, работающих во дворах. Двери и ставни плотно закрыты несмотря на жаркий день.

— Что случилось? — шепчу я, сжимая шкатулку в руках.

Неужели крысы добрались и сюда? Но Серж ничего не говорил о проблемах в деревне, когда приходил…

Решаю направиться к дому старушки Брианны. Если кто и знает, что происходит, да ещё и будет готов поделиться со мной этим знанием, так это она.

По мере приближения к её дому тревога перерастает в настоящий страх. Калитка распахнута, дверь приоткрыта. Во дворе разбросаны какие-то вещи, словно кто-то в спешке бросил их.

Я замедляю шаг, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Госпожа Брианна? — зову я, подходя к крыльцу. — Вы дома?

Тишина в ответ. Только скрипит несмазанная петля двери, раскачиваемой лёгким ветром.

Ещё несколько шагов — и я вижу бурые пятна на пороге. Кровь. Засохшая, но совсем свежая.

— О боги, нет, — выдыхаю я, прижимая руку ко рту.

Что-то случилось. Что-то страшное. И, похоже, я опоздала.

Глава 47

Мир замирает вокруг меня. Сердце, кажется, перестаёт биться на долгую, бесконечную секунду. Запах крови на пороге дома Брианны, мёртвая тишина деревни, ощущение, что я стою на краю пропасти, глядя в тёмную бездну.

— Брианна? — мой голос дрожит и теряется в пустоте дома.

Тихо вхожу, крепко сжимая шкатулку с драгоценностями, как будто она защитит меня от того, что я могу увидеть. Стоило бы найти какое-то оружие, но я боюсь напугать милую старушку.

Свет проникает в дом через приоткрытую дверь и маленькое окно, падая узкими полосами на деревянный пол. В одном из таких световых лучей я вижу капли крови, ведущие к, предположительно, спальне.

— Пожалуйста, нет, — шепчу я, преодолевая последние шаги.

Комната Брианны погружена в полумрак — ставни закрыты, только тонкая полоска света просачивается через щель. Мои глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу её — хрупкая фигурка на кровати, такая маленькая, почти как ребёнок. Брианна лежит на спине, будто спит, лицо спокойное, умиротворённое.

— Брианна?

Я подхожу ближе, касаюсь её руки — холодная, твёрдая. Горло сжимается от подступающих слёз. Умерла? Но не от насильственной смерти, как я боялась. Просто уснула и не проснулась, как угасает свеча, исчерпав свой фитиль.

— Прости, что я не пришла раньше, — шепчу я, склоняя голову.

Внезапно слабый звук привлекает моё внимание — тихое, болезненное мяуканье доносится из-под кровати. Я наклоняюсь и вижу Снежка, белого кота Брианны. Бедное животное забилось в самый дальний угол, его белоснежная шерсть запачкана кровью, одна лапа неестественно вывернута.

— Иди сюда, малыш, — тихо зову я, протягивая руку. — Я не причиню тебе вреда.

Кот смотрит на меня с недоверием, но узнаёт меня. А может понимает, что без помощи ему не выкарабкаться. Он осторожно выползает из укрытия, хромая на раненую лапу.

Я поднимаю его на руки, стараясь не задеть раны. Белое тельце дрожит, но он не пытается вырваться.

— Ты защищал её, правда? — говорю я, аккуратно осматривая его. — Храбрый мальчик.

Теперь я замечаю и другие признаки борьбы: мёртвые крысы в углу комнаты, следы когтей на деревянной раме кровати. Снежок сражался с грызунами, защищая тело своей хозяйки даже после её смерти.

— Ты пойдёшь со мной, — решаю я. — Больше нельзя оставаться здесь.

Бережно держа кота, я ещё раз смотрю на Брианну. Нужно бы похоронить её, но у меня нет времени — интуиция кричит об опасности, о необходимости вернуться в поместье как можно скорее.

— Я пришлю кого-нибудь, — обещаю я тихо. — Вы получите достойное погребение.

Выйдя из дома, я оглядываю пустую деревню. Где все? Почему никто не позаботился о Брианне?

Внезапно меня охватывает понимание масштаба происходящего. Это не просто нашествие крыс на моё поместье — это нечто большее, затрагивающее весь регион. И если кристалл в пещере действительно настолько опасен, как говорил Кайндар…

Мысли о бывшем муже вызывают тревожный холодок. В последний раз, когда я видела его, тёмная энергия уже чувствовалась в нём. Что, если процесс продолжился?

За семьдесят лет замужества я узнала, как король и его ларианы иногда избавлялись от проклятых мест. Огнём. Драконьим пламенем, выжигающим землю дотла, не оставляющим ничего, кроме пепла. Иногда целые деревни, замки, леса стирались с лица земли, если считалось, что они заражены тёмной магией.

— Моё поместье, — шепчу я, прижимая к себе раненого кота. — Мой дом.

Паника поднимается внутри меня волной. Я не могу потерять его. Уже столько сил вложено, это единственная возможность начать заново, обрести независимость. Если его уничтожат, мне некуда будет идти.

— Нужно возвращаться, — говорю я Льву, который беспокойно кружит у моих ног. — Нужно защитить наш дом.

Я быстро иду по главной улице, надеясь найти хоть кого-то, кто объяснит, что произошло. Деревня выглядит так, будто все покинули её в спешке: брошенные повозки, открытые двери домов, разбросанные вещи…

— Мариан!

Голос заставляет меня резко обернуться. На пороге своего дома стоит Дарис. Её лицо измождённо, под глазами тёмные круги.

— Дарис! — я спешу к ней. — Что произошло? Где все?

Она оглядывается по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушивает:

— Бежали. Прошлой ночью крысы пришли в деревню. Сотни, тысячи… — её голос срывается. — Они были… не просто животные. В их глазах было что-то… разумное. Злое.

Я сглатываю, чувствуя, как по спине пробегает холодок:

— Кто-нибудь пострадал?

— Троих покусали, — она крестится. — Детей Мортара. Сильно… — она не может закончить фразу. — Остальные успели сбежать. Кто в город, кто к родственникам в соседние деревни. Я вернулась только за вещами. Мы с мужем больше не останемся здесь ни на ночь.

— Вы знали, что Брианна умерла? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Да. Но, похоже, это случилось до нашествия, — вздыхает Дарис. — Тихо, во сне. Мы собирались похоронить её, но появились крысы… — она снова оглядывается. — Это всё из-за твоего поместья, Мариан. Все говорят, что зло пришло оттуда.

Слова бьют меня, как пощёчина. Я опускаю голову