Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

нее.И в этот миг она увидела: он понял.Не полностью. Не признал. Но понял возможность.Для человека вроде Ардана это было хуже удара.Быть не хозяином заговора, а инструментом.— Я иду, — сказал он.— В цепях клятвы, — ответила Марина.В зале снова стало тихо.Ардан медленно улыбнулся.— Ты хочешь надеть цепи на старшего дракона?— Нет. Я хочу не умереть от вашей гордости внизу.Эйран сказал:— Цепи.Гарт дал знак стражникам. Те колебались, но леди Хольм сказала:— Совет требует ограничения спорного участника до конца угрозы.Ардан не сопротивлялся.Это Марине не понравилось.Он позволил надеть на руки серебряные браслеты с клятвенными нитями, как человек, который заранее знает: настоящие цепи не на запястьях.Селесту тоже повели.— Нет, — резко сказал Эйран.Марина повернулась к нему.— Да.— Она опасна.— Именно поэтому она должна быть там. Она знает, что Мариус обещал ей. И знает, чего боится.Селеста подняла голову.— Я не помогу тебе.— Вы поможете себе.— Я вам не верю.— А я вам тем более. Значит, отношения честные.Ферн подошел к Марине с плащом.— Вы никуда не идете.— Иду.— Нет.— Мастер Ферн…— Ваше тело не выдержит.— Вы дадите что-нибудь, чтобы выдержало.— Вы просите яд под видом лекарства.— Я прошу час.Ферн смотрел на нее долго.Потом зло вытащил из сумки маленький флакон.— Три капли. Не больше. Даст силу на короткое время, потом рухнете так, что даже ваша упрямая душа не сможет спорить.— Подходит.— Ничего не подходит! Все ужасно!Она выпила.Горько.Потом горячо.Потом мир стал резче: лица, звуки, холод в стенах, удары Сердца. Сила не вернулась, но тело перестало разваливаться прямо сейчас.Ферн проворчал:— Я себя за это возненавижу.— После победы.— После победы я уйду в деревню лечить коз.— Они тоже будут спорить.— Зато честнее.К Сердцу пошли не все.Эйран, Марина, Кай, Гарт, Ферн, Орден с малой книгой записи, Ровена, Ардан в клятвенных цепях, Селеста в цепях, Валер Морвен, леди Хольм, архимаг Кроу и Авелла Райн как свидетели Совета. Лорд Тарс остался наверху под надзором стражи — слишком явно дергался при каждом упоминании Морвенов.Путь вниз был уже знаком Марине, но теперь замок изменился.Белые трещины ползли по стенам. Не везде. Местами. Как жилы болезни. Из некоторых шел ледяной туман. Где-то за камнем шептали голоса — неясные, женские, мужские, детские. Сердце било часто, неправильно, то глухо, то резко, будто его сжимала чужая рука.Селеста шла молча.Ардан — тоже.Валер Морвен смотрел по сторонам с видом человека, который оказался в музее собственной семейной вины и находил экспозицию занятной.Марина держалась за трость.Эйран шел рядом, но не касался, пока она не попросит. Это тоже было делом. Маленьким, трудным для него, но делом.— Что будет, если Мариус откроет чашу? — спросила она у Валера.Он ответил не сразу.— Зависит от того, какую формулу он использует.— Худший вариант.— Он привяжет Сердце не к роду Дрейкхолд, а к линии Морвен-Вирн через поврежденную супружескую клятву. Все носители действующей клятвы станут источниками подпитки.— То есть?Авелла Райн тихо сказала:— Эйран, Ливия… Марина, возможно Селеста, если ее успели вписать как замену, и Ардан через старшее право. Их сила будет тянуться в Сердце до тех пор, пока новая формула не закрепится.— А потом?Валер Морвен спокойно сказал:— Кто-то выживет. Кто-то нет.Селеста дернулась.— Он обещал, что я стану хранительницей.Валер посмотрел на нее почти с жалостью.— Мариус обещал вам роль красивой двери. Не хозяйки дома.Селеста побледнела.— Вы лжете.— Возможно. Но вы же любите проверять через боль других.Эйран резко сказал:— Довольно.Марина посмотрела на Селесту.Впервые та была не ядовитой соперницей, не плачущей актрисой, не женщиной, которая наслаждалась чужим унижением.Она была испуганной дочерью человека, для которого тоже оказалась расходной вещью.Это не делало ее невиновной.Но показывало, насколько глубоко Мариус умел пользоваться всеми.Даже своими.У входа в нижний зал их встретила тишина.Плохая.Такая тишина бывает после крика, когда стены еще помнят звук, но уже не отдают его.Гарт первым вошел внутрь и тут же поднял руку.— Милорд.Они вошли.Сердце рода висело в центре зала, треснувшее, с белой раной, которая стала шире. Под ним, там, где раньше Марина положила кровь на чашу клятвы, теперь открылся нижний круг. Камень разошелся, обнажив старую чашу.Она была огромной, черной, почти плоской, как каменный колодец. Внутри клубилась темная жидкость. Не вода. Не кровь. Что-то между.У чаши стоял Мариус Вирн.Один.В темной одежде, с распахнутыми рукавами. На его руках были порезы. На камне перед ним лежали три сосуда: один с золотисто-темной кровью Эйрана, второй с темной кровью Ардана, третий — маленький, с засохшей бурой полосой.Кровь Ливии.Марина узнала не разумом.Метка узнала.— Вы опоздали, — сказал Мариус.Голос у него был спокойный.Слишком спокойный для человека, которого только что поймали у сердца чужого рода.Ардан вышел вперед, насколько позволили цепи.— Мариус.— Ардан. Как приятно видеть, что вы все еще считаете себя главным действующим лицом.Ардан побелел.Марина почти физически ощутила этот удар по его гордости.Мариус улыбнулся.— Не сердитесь. Вы были важны. Ваша кровь, ваше имя, ваш страх перед потерей власти. Все пригодилось.Селеста тихо сказала:— Отец…Он перевел на нее взгляд.— Ты разочаровала меня, дорогая.Она вздрогнула.— Я делала все, что ты велел.— Нет. Ты слишком хотела, чтобы дракон любил тебя. А мне нужна была не любовь, а доступ.Эйран сделал шаг вперед.— Останови ритуал.— Зачем? Вы все так любезно принесли мне недостающее.Мариус посмотрел на Марину.— Принятая душа. Удивительный подарок. Я думал, Ливия просто умрет. Но боль иногда открывает двери, которые даже Морвены не решались трогать. Через вас можно переписать не только клятву жены. Можно переписать само право Сердца выбирать.Марина почувствовала холод в животе.— Поэтому вы не убили меня после пробуждения.— Сначала хотел. Потом зеркало показало, что Сердце отозвалось. Такая редкость. Нельзя выбрасывать редкость, пока не поймешь, как она работает.Ферн прошипел:— Сволочь.Мариус даже не посмотрел на него.Валер Морвен сказал:— Вы нарушили старые запреты дома Морвенов.Мариус рассмеялся.— Валер. Все еще играете в благородного наследника? Наш дом уничтожили потому, что он был смелее других. Я всего лишь завершаю работу.— Вы превращаете память в цепь.— Память всегда цепь. Вопрос только — кто держит конец.Он поднял руку.Три сосуда дрогнули.Эйран бросился вперед, но архимаг Кроу крикнул:— Не пересекать круг!Слишком поздно было бы — если бы Марина не подняла браслет.Внутренняя печать дома вспыхнула, и камень перед Эйраном стал серебряной чертой. Он остановился у самого края.— Если войдете, он возьмет вашу живую кровь, — сказала Марина.Эйран посмотрел на нее, глаза горели золотом.— А если мы не войдем?— Тогда он возьмет старую.Мариус склонил голову.— Разумная женщина. Жаль, что вы слишком поздно появились в этой истории.Марина посмотрела на старую чашу.Внутри