Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

памяти. На полу морвенский знак и кровь.Авелла Райн побледнела:— Чья кровь?— Пока не знаем.Селеста сделала шаг назад, насколько позволяли цепи клятвы.— Я не знала, — прошептала она.Марина повернула к ней голову.— Как быстро вы начали оправдываться.— Я не знала! — Селеста сорвалась почти на крик. — Он не должен был… отец не должен был уходить один.— Куда?Селеста замолчала.Эйран шагнул к ней.— Куда, Селеста?Она смотрела то на него, то на Ардана, то на Валера Морвена, и в ее лице впервые не было игры. Только страх. Настоящий, острый, животный.— К нижнему Сердцу, — выдохнула она. — В старую чашу. Там… там можно открыть полную подмену.Орден резко побледнел.— Нет.Архимаг Кроу повернулся к нему:— Что такое старая чаша?Орден снял очки, которых у него все еще не было, провел рукой по лицу и сказал:— Первичный сосуд клятвы. До того как Сердце Дрейкхолда заключили в кристалл, кровь супругов принимала нижняя чаша. Ее закрыли после падения Морвенов, потому что через нее можно было не только связывать, но и переписывать родовое право.Лорд Тарс, уже потерявший прежнюю уверенность, хрипло спросил:— Почему Совет не знал?Кай резко рассмеялся:— Потому что Совет последние сто лет был занят тем, что не замечал Морвенов у себя под носом.Валер Морвен медленно повернул к нему голову.— Осторожнее, лорд Кай.— Нет, — сказал Кай. — Осторожничал я десять лет. Плохо кончилось.Сердце ударило в третий раз.На этот раз с потолка посыпалась каменная крошка. Белая линия на стене раскрылась шире, и из нее повалил ледяной туман.Мира, стоявшая у колонны, бросилась к старшей ключнице, помогая той подняться. Слуги начали тесниться к дверям. Гарт рявкнул:— Без паники! Старшие — к боковым выходам! Дети и младшие слуги — в восточную галерею!Марина выпрямилась.Холод вошел в кости, но вместе с ним пришла ясность.Вот оно.Момент, когда все красивые судебные слова рушатся, потому что враг бьет не по репутации, а по основанию дома.Если они сейчас начнут спорить о полномочиях, Мариус у Сердца успеет сделать то, ради чего все затевалось.— Закрыть зал, — сказала Марина.Никто не услышал.Слишком много голосов.Она подняла руку с браслетом Ровены.— Закрыть зал!Браслет вспыхнул серебром.Двери большого зала гулко ударили сами, раскрывая боковые створки для слуг и запирая главные. Три старые решетки, спрятанные в арках, с лязгом опустились у входа, отделяя Совет и родовых людей от общей толпы.Зал замер.Даже Эйран повернулся к ней.Марина почувствовала, как браслет тянет силу из метки. Тонко, больно, но послушно. Внутренняя власть дома была не украшением. Это была сеть: двери, кладовые, тайные проходы, тревожные колокола, старые печати, все то, чем Ровена правила десятилетиями.Теперь сеть слушала Марину.И она впервые поняла, насколько страшная это вещь — хозяйская власть.Не право выбирать скатерти.Право закрыть дверь между жизнью и смертью.— Гарт, — сказала она. — Вывести всех лишних через восточную галерею. Мира, старшие ключницы с тобой, собрать детей, слуг кухни и младших пажей в покоях леди Эстеры. Там метка комнаты держит защиту.Мира побледнела, но кивнула:— Да, миледи.— Орден, записи, книга, письма — все в железный футляр. Две копии с разными людьми.— Уже, миледи.— Ферн…— Я знаю, — сердито сказал лекарь. — Раненых в боковой зал, настойки не трогать, героических идиотов бить по голове при необходимости.— Именно.Ферн фыркнул:— Наконец-то в доме нормальное управление.Ровена, стоявшая у стены, смотрела на Марину с выражением, в котором горечь смешалась с чем-то похожим на признание.— Браслет принял вас полностью, — сказала она.— Потом обсудим семейные украшения.Марина повернулась к Совету.— Теперь слушайте. Мариус Вирн идет к старой чаше. Если он перепишет родовое право, ваши полномочия, наши споры и все записи станут пеплом. Он сделает Ардана законным главой, Морвенов — восстановленным домом, меня — опасной подменой, Эйрана — незаконным держателем власти. А Селесту, вероятно, новой хранительницей Сердца.Селеста побледнела:— Нет…Марина посмотрела на нее.— Нет?Селеста сглотнула.— Он обещал, что я стану супругой Сердца. Но не через старую чашу. Не так. Старая чаша забирает больше, чем дает.— Вы знали о ней.— Отец говорил… немного.— Достаточно, чтобы молчать до последнего.Она не ответила.Ардан, до сих пор стоявший почти спокойно, произнес:— Даже если Мариус пошел к Сердцу, это не отменяет вопроса власти. Дрейкхолду нужен старший глава, способный удержать дом, а не женщина, которая путает суд с кухонными распоряжениями.Марина медленно повернулась к нему.Внутри поднялась такая усталость, что злость стала почти тихой.— В этом доме сейчас рушатся стены, стража выводит слуг, Сердце трескается, Мариус идет переписывать род, а вы все еще спорите, кто будет сидеть в главном кресле.Ардан прищурился.— Власть решает, кто остановит беду.— Нет. Иногда беду останавливает тот, кто первым перестает любоваться властью.Леди Хольм резко сказала:— Достаточно. Совет приостанавливает слушание до устранения угрозы Сердцу.Лорд Тарс возмутился:— Это нарушение процедуры!Архимаг Кроу холодно посмотрел на него.— Процедура бессмысленна, если через час не останется дома, в котором ее проводить.Авелла Райн кивнула:— Я поддерживаю приостановку. Необходимо идти к Сердцу.Валер Морвен мягко сказал:— Необходимо, но не всем. Чем больше людей спустится вниз, тем легче Мариусу использовать чужую кровь и страх.— Как заботливо, — сказал Кай. — Морвен предупреждает об опасности Морвена.Валер улыбнулся.— Я не Мариус.— Пока не доказали.Марина посмотрела на него внимательно.— Вы пойдете с нами.Валер поднял бровь.— Я?— Да. Если вы действительно пришли не помогать Мариусу, покажете это там, где он открывает старую чашу.— А если откажусь?— Тогда Совет запишет, что явленный Морвен уклонился от предотвращения морвенского ритуала.Архимаг Кроу неожиданно улыбнулся краем губ.— Логично.Валер на секунду перестал улыбаться.— Хорошо. Я пойду.Ардан сказал:— И я.Эйран тут же:— Нет.Ардан посмотрел на него с ледяным презрением.— Ты боишься?— Я не хочу вести к Сердцу того, кто уже пытался стереть домовую книгу.— Без меня ты не поймешь, что делает Мариус.— Объясните здесь, — сказала Марина.Ардан повернулся к ней.— Старая чаша признает только кровь главы, кровь супруги и кровь старшего права. Мариус может открыть ее, если у него есть кровь Эйрана, кровь Ливии и моя кровь.Тишина.Селеста закрыла лицо руками.— Ваша кровь у него есть? — спросила Марина.Ардан не ответил.Эйран сказал:— Ты дал ему кровь.— Для сохранения линии, — холодно ответил Ардан. — Когда я ушел в тень, нужно было закрепить старшее право.Кай резко сказал:— Ты отдал кровь Морвену и еще смеешь говорить о роде?— Я делал то, что слабые не способны понять.Марина тихо произнесла:— Мариус использует вашу кровь не для сохранения линии. Он перепишет вас так же, как переписывал женщин. Только вы до последнего думали, что подчиняете его.Ардан посмотрел на