Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

легко верит мертвым.Кай повернулся к нему.— А отец, который убил мою жену, слишком долго верил, что я останусь мальчиком.Ардан улыбнулся.— Ты им и остался.Ровена вошла в круг.— Нет.Все замолчали.Она стояла прямо, без браслета, без власти хозяйки, но с чем-то более тяжелым — с признанной виной.— Я, Ровена Дрейкхолд, свидетельствую: Ардан Дрейкхолд приказал привести Лиару Норт к Сердцу рода. Я молчала. Я позволила записать ее смерть как отвержение. Я боялась мужа и назвала этот страх долгом перед домом.Леди Хольм смотрела на нее без жалости.— Вы осознаете, что это признание делает вас соучастницей сокрытия убийства?— Да.— И все равно свидетельствуете?— Да.Ферн вышел сам.Без приглашения.— И я свидетельствую.Лорд Тарс раздраженно сказал:— Вы кто?— Человек, который видел тело Лиары. Мастер Ферн, лекарь Дрейкхолда. Тогда — младший целитель. На теле были следы принудительного удержания у белого льда. Ей не дали пройти испытание. Ее держали, пока лед забирал тепло. Я молчал, потому что мне приказали. Приказал старый лорд.Ардан даже не посмотрел на него.— Лекари часто путают следы, когда спустя годы их пугают громкие женщины.Ферн побледнел от ярости.Марина тихо сказала:— Зато мертвые не путают.Она подняла серебряный ключ.— Совет может вызвать свидетельство белого льда.В зале стало совсем тихо.Орден резко повернулся к ней:— Миледи…Эйран тоже:— Нет.Архимаг Кроу прищурился.— Вы знаете, что это значит?— Догадываюсь. Белый лед покажет не рассказ, а след клятвы.Авелла Райн сказала:— Это опасно для носителя метки.Ферн всплеснул руками:— Спасибо! Хоть один разумный человек!Марина не отвела взгляда от Совета.— Опасно — слово, которым меня пугают с момента пробуждения. Не помогло.Ардан тихо сказал:— Делай. Чем больше ты тянешь древнюю магию, тем яснее Совету, что в теле Ливии не жена, а разлом.Марина посмотрела на него.— Вы очень хотите, чтобы я испугалась собственной силы. Это скучно.Она положила ключ на домовую книгу.Книга вспыхнула.Не ярко. Холодно.Из страницы поднялся белый пар и сложился в силуэт Лиары.Зал ахнул.Кай закрыл глаза.Лиара стояла в круге, прозрачная, с темными волосами, в простом синем платье из видения. Уже не ледяная тварь. Не мертвая угроза. Свидетельство.Леди Хольм побледнела.Архимаг Кроу прошептал:— Невероятно.Лиара повернулась к Совету.— Меня привели к Сердцу по приказу Ардана Дрейкхолда. Мою клятву с Каем назвали ложной. Я не отреклась. Белый лед забрал мое тепло, потому что меня удерживали против воли. Дом записал мое имя сегодня. Поздно. Но записал.Кай стоял, не двигаясь.Ровена плакала молча.Эйран опустил голову.Ардан смотрел на Лиару, и в его лице не было раскаяния.Только злость.— Мертвые легко становятся словами в чужих руках, — сказал он.Лиара повернулась к нему.— А живые чудовища легко называют себя главами рода.Белый пар рассыпался.Книга закрылась сама.Марина пошатнулась.Эйран шагнул к ней, но она удержалась на трости.Не падать.Не сейчас.Леди Хольм повернулась к остальным советникам.— Свидетельство принято.Лорд Тарс резко сказал:— Одного мертвого свидетельства недостаточно для лишения права старшего главы.— Но достаточно для признания права Кая Дрейкхолда требовать разбирательства, — сказал Кроу. — И достаточно, чтобы Ардан не мог председательствовать как пятый голос.Мужчина в черном плаще наконец заговорил:— Совет не может исключить голос, названный до начала заседания, без полной проверки крови.Голос у него был гладкий, низкий, неприятно спокойный.Марина повернулась к нему.— А вы кто?Он слегка поклонился.— Лорд Валер Морвен.Зал взорвался шумом.Лорд Тарс отшатнулся.Леди Хольм схватилась за рукоять кинжала.Архимаг Кроу встал.Эйран шагнул перед Мариной.Ардан улыбнулся.Мужчина в черном плаще поднял руки.— Не стоит так пугаться имени, которое вы сами призвали на этот Совет. Дом Морвенов был незаконно стерт из истории. Я явился как последний носитель права, чтобы восстановить баланс между мертвыми и живыми домами.Марина холодно сказала:— То есть вы решили выйти из тени прямо на суде, где ваших людей поймали под чужими знаками?— Моих людей? Нет, миледи. Людей, которые устали от лицемерия Совета. Разве не вы только что доказывали, что стертые имеют право говорить?Вот оно.Поворот ножа.Он взял ее собственную логику и попытался надеть ее на себя.— Стертые жены не подделывали клятвы, не крали память и не убивали женщин у Сердца, — сказала Марина. — Не путайте возвращение голоса с возвращением палача.Валер Морвен улыбнулся.— Красиво. Но закон не строят на красоте. Если вы требуете слушать Лиару, Совет обязан слушать и Морвенов. Если мертвые записи могут оживать для вас, они могут оживать и для нас. Если чужая душа может получить право через Сердце, почему мертвый дом не может получить право через кровь?Архимаг Кроу произнес:— Это опасная логика.— Это законная логика, — ответил Валер. — И я требую, чтобы до завершения проверки Совет признал: Ардан Дрейкхолд имеет право временного старшего голоса как глава, сохранивший союз с домом Морвенов, несправедливо вычеркнутым из родовых списков.Лорд Тарс, кажется, не знал, куда смотреть.Авелла Райн побледнела.Леди Хольм сказала:— Дом Морвенов был вычеркнут за преступления против памяти.— А Дрейкхолд убивал своих женщин, — ответил Валер мягко. — И все равно сидит перед вами с гербами.Удар пришелся больно.Потому что в нем была часть правды.Марина почувствовала, как зал дрогнул.Вот почему Валер опасен.Он не просто лжет. Он берет чужую правду, ломает ей позвоночник и заставляет служить себе.Эйран сказал:— Дрейкхолд признал вину перед домом и Советом.— После того как чужая женщина захватила тело вашей жены.Марина вышла вперед.— Хватит.Валер повернулся к ней.— Вы запрещаете мне говорить?— Нет. Я возвращаю разговор туда, откуда вы пытаетесь его увести. Этот Совет был созван не для восстановления Морвенов. Не для красоты вашей обиды. А для проверки брачной клятвы, запечатанного дара, поддельных писем, крови Эйрана и смерти Ливии. Если хотите суд над историей домов — встанете в очередь. Сегодня вы отвечаете на вопрос: кто изменил мою клятву?Валер медленно улыбнулся.— Вашу?— Да. Мою. Потому что Сердце признало меня стороной, пока вы прятались за чужими печатями.Она повернулась к Совету.— Я требую открыть измененную клятву перед всеми.Орден поднял запись.— Готово.Эйран посмотрел на Марину.— Вы уверены?— Нет. Но это уже традиция.Серебряный круг вспыхнул.Орден развернул запись, снятую у Сердца рода: первичная формула и поверх нее чужая рубиновая строка.«Супруга рода отдает дар, память и право голоса главе рода до рождения наследника».Когда слова прозвучали в зале, многие не сразу поняли.Потом поняли.Мира, стоявшая у стены, закрыла рот рукой.Леди Хольм побледнела от ярости.Авелла Райн прошептала:— Это не брачная формула. Это формула подчинения.— Именно, — сказала Марина. — Этой формулой сделали Ливию слабой. Ей закрыли дар, забрали голос, подчинили память. Потом подделали письма ее рукой. Потом устроили измену так, чтобы она увидела достаточно. Потом решили, что ее смерть будет удобна.Селеста вдруг всхлипнула.Началось.— Я не знала о формуле,