Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

— прошептала она. — Отец сказал, что Ливия больна. Что она разрушает Эйрана. Что если я помогу, все закончится мирно.Марина повернулась к ней.— Вы знали о письмах.— Мне сказали, что она сама хотела отпустить Эйрана.— Зеркало показало, как вы просили написать еще одно.Селеста плакала уже почти беззвучно.— Я была в отчаянии. Я любила его. Я потеряла все, когда его женили на ней.Марина подошла ближе.Эйран напрягся, но не остановил.— А Ливия что потеряла?Селеста подняла заплаканное лицо.— Я…— Нет. Ответьте. Что потеряла Ливия, пока вы любили чужого мужа?Селеста молчала.— Дар. Память. Деньги. Право голоса. Имя. Жизнь. И все это вы называете своей любовью?Селеста вдруг перестала плакать.Будто слезы выключили.— Он был мой.Эти три слова прозвучали так ясно, что зал замер.Марина тихо сказала:— Вот теперь правда.Эйран смотрел на Селесту с лицом человека, который окончательно увидел вместо бывшей любви чужую алчность.Селеста поняла, что маска сорвалась, но было поздно.Валер Морвен мягко вмешался:— Личная ревность леди Вирн не доказывает участия Морвенов в клятве.— Доказывает печать Мариуса, — сказала Марина.Она подняла черный воск.— И кровь Эйрана, взятая Селестой. И свидетельство Ливии. И запись Сердца.Ардан сказал:— А также доказывает, что Эйран был настолько слаб, что его кровь можно было взять через постель бывшей невесты. Такой глава не удержит Дрейкхолд.Эйран напрягся.Но Марина ответила первой:— Да.Зал снова замер.Она повернулась к Совету.— Да, он был слаб. Да, он изменил. Да, его вина настоящая. Именно поэтому я не позволяю переложить все на Селесту, Мариуса, Морвенов или мертвого Ардана. Эйран Дрейкхолд виноват перед Ливией. Но его вина не делает Ардана законным. Не делает Селесту жертвой. Не делает Морвенов восстановленным домом. И не отменяет того, что он сейчас признал вину, а они продолжают прятать преступление за законом.Эйран смотрел на нее.В его глазах было что-то больное и благодарное одновременно.Марина не стала смягчать:— Я не защищаю его как мужа. Я защищаю правду как сторона клятвы.Леди Хольм медленно кивнула.— Это существенно.Лорд Тарс раздраженно сказал:— Мы уходим от основного вопроса: признание чужой души…Архимаг Кроу перебил:— Нет. Мы как раз к нему пришли. Если Сердце приняло чужую душу для восстановления нарушенной клятвы, значит, нарушение было настолько тяжким, что родовая магия сочла прежнюю защиту недостаточной.Авелла Райн добавила:— Метка не похожа на одержимость. Я видела одержимость. Здесь связь через кровь тела и право клятвы.Валер Морвен сказал:— Или искусная подмена.Марина повернулась к нему.— Тогда проверьте.Эйран резко:— Нет.— Да.Она посмотрела на Совет:— Суд крови требует крови? Берите. Только не из раны, которую мне оставила смерть Ливии. Из метки. Пусть она скажет, чье право несет.Ферн у стены схватился за голову.— Я сейчас кого-нибудь ударю.Авелла Райн подошла ближе.— Это болезненно.— В этом доме без боли ничего не доказывается.— И опасно.— Меня это уже утомило.Эйран подошел к Марине.— Не надо.— Надо.— Вы уже почти не держитесь.— Поэтому закончим быстрее.Он тихо сказал:— Марина.Имя прозвучало перед Советом.Селеста резко подняла голову.Ардан улыбнулся.Валер Морвен тоже.Марина не вздрогнула.Пусть.Теперь это тоже часть правды.— Эйран, — сказала она так же тихо, — если я не докажу право сейчас, они будут жевать мою природу до ночи. А ночью Ардан найдет еще одну дверь.Он понял.И отступил.Не потому что хотел.Потому что наконец уважал ее решение больше своего страха.Авелла Райн взяла тонкую серебряную иглу.— Ладонь на книгу.Марина положила руку с меткой на домовую книгу.Игла коснулась черного крыла на коже.Боль была мгновенной, острой, белой.Кровь выступила не красная.Сначала серебряная.Потом золотая.Потом обычная алая.Три капли упали на страницу.Домовая книга раскрылась сама.Страницы пронеслись одна за другой: Лиара, Ливия, измененная клятва, Ардан, Сердце, белый лед. Потом остановились на пустом листе.Чернила проступили медленно:«Ливия Арден Дрейкхолд умерла от нарушения брачной клятвы, насильственного запечатывания дара, подмены памяти и отчаяния, вызванного преступлением против ее права. Тело Ливии принято Сердцем рода как сосуд незавершенного свидетельства. Душа Марины Орловой принята меткой супруги до завершения Суда крови и восстановления первичной клятвы. Право говорить, требовать, свидетельствовать и управлять внутренним домом подтверждено».Зал молчал.Даже Ардан.Даже Валер Морвен.Марина прочла последнюю строку и почувствовала, как все силы уходят вниз, в камень. Буквы поплыли.Ферн бросился к ней.Эйран успел первым.Он подхватил ее под руку, но не поднял на руки — понял, что сейчас нельзя. Она должна стоять.Он просто стал рядом, давая опору, которую со стороны можно было принять за равенство.И, возможно, впервые это им и было.Леди Хольм произнесла:— Право леди Ливии… Марины Орловой как принятой души и стороны клятвы подтверждено домовой книгой.Лорд Тарс пытался возразить:— Домовая книга Дрейкхолда не выше Совета.Архимаг Кроу сухо сказал:— Зато старше текущего состава и связана с Сердцем рода. Оспаривание потребует полного Суда крови, а не предварительного слушания.Авелла Райн кивнула:— Поддерживаю.Леди Хольм повернулась к Ардану:— Ваше право старшего главы спорно. До завершения Суда крови вы не можете председательствовать от имени Дрейкхолда.Ардан смотрел на Марину.Теперь без улыбки.— Ты не понимаешь, что открыла.Марина, опираясь на Эйрана, ответила:— Зато вы, кажется, начали понимать, что закрыть обратно не сможете.В этот миг из глубины замка донесся удар.Сердце рода.Еще один.Третий.Слишком частые.Гарт ворвался в зал с лицом, которого Марина еще не видела у спокойного капитана.— Милорд! Трещина у Сердца снова открылась!Эйран резко повернулся.— Как?Гарт посмотрел на Селесту.— Из темницы исчез Мариус Вирн.Зал взорвался шумом.Селеста побледнела.На этот раз, кажется, по-настоящему.Валер Морвен улыбнулся едва заметно.Ардан закрыл глаза, будто слушал музыку.А под полом Дрейкхолда Сердце рода ударило еще раз.И по стенам большого зала пошла белая трещина.

Глава 16. Ненужная жена говорит последней

Белая трещина пошла по стене большого зала тонко, почти красиво.

Сначала она выглядела как узор инея на стекле. Серебристая линия пробежала от пола к черному гербу Дрейкхолдов, обвила резное крыло, поднялась выше, к своду. Потом камень под ней хрустнул.Зал вскрикнул.Не один человек — весь зал. Слуги у стен отступили. Писцы Совета схватили книги. Один из молодых стражников выронил копье. В камине разом погас огонь, и холод вошел в помещение так быстро, будто его держали за дверью много лет и теперь наконец впустили.Сердце рода ударило снова.Удар пришел снизу, из-под скал, из-под памяти, из-под всех клятв. Пол дрогнул под ногами. Серебряный круг свидетельства рассыпался, пыль взвилась в воздух и застыла снежными искрами.Марина вцепилась в рукав Эйрана.Не нарочно.Тело само искало опору.Он удержал ее, но смотрел уже не на нее — на трещину.— Сердце открывается, — сказал он.Голос у него был тихий.И от этого страшнее.Леди Хольм резко повернулась к Гарту:— Что значит исчез Мариус?Капитан стоял у дверей, тяжело дыша после бега.— Камера пуста. Печати сорваны изнутри. Двое стражников без