Иномирная акушерка ее величества - Юлия Зимина

— иномирянка пожала плечами, и ее пальцы в моей руке чуть дрогнули, устраиваясь удобнее. — По памяти прежней Нерии я прекрасно помню, как леди Виария приютила найденного в реке ребенка. Помню, как она пустила ее в свой дом, не ругала и не наказывала, если маленькая Нерия случайно забегала на хозяйскую территорию. Ваша матушка была добродушна к ней. Я понимаю, что ты просто хотел защитить Аэлину, заручившись поддержкой матери. Так что даже хорошо, что она в курсе. Теперь мы на одной стороне.

— Правда? — взволнованно, с огромным облегчением выдохнул я.

— Правда, — Лиза уверенно кивнула. — Было бы здорово, останься она здесь до самых родов Аэлины. Ее присутствие так успокаивает императрицу.

Я нахмурился, чувствуя, как реальность возвращает меня с небес на землю.

— Это невозможно, Лиза, — с сожалением произнес я, замедляя шаг. — То, что матушка осталась во дворце на двое суток — это уже из ряда вон выходящее событие, которое вызовет ропот в совете.

— Но почему? — она искренне не понимала. — Это же ее мать!

— Законы империи суровы, — я остановился, поворачиваясь к ней. — Родители императрицы не имеют права постоянно проживать во дворце, как и слишком часто навещать ее. Это древнее правило, созданное для того, чтобы семья супруги не могла оказывать прямое влияние на императора и не формировала теневой совет, продвигая свои клановые интересы в ущерб государству. Если матушка задержится, поползут слухи о заговоре.

Лиза внимательно выслушала меня, а затем… просто хмыкнула.

— Законы, говоришь? — она лукаво прищурилась, глядя мне в глаза. — Они уже нарушаются, Ксандр. Причем нарушает их сам император с завидным постоянством. И вообще, он — правитель. В его власти менять ветхие устои, крушить старое и создавать что-то новое. Главное, чтобы для этого имелась смелость. А она у него присутствует!

Я не мог не согласиться с ее логикой.

— Олден действительно сильно изменился за это время, — произнес я, глядя на ее освещенное луной лицо. — С тех пор, как ты появилась рядом с Аэлиной, он словно очнулся от долгого сна. И эти изменения определенно в лучшую сторону.

Лиза открыла рот, явно собираясь с воодушевлением подтвердить мои слова, но в этот момент, сделав шаг, ее нога предательски подвернулась.

Девушку резко повело в сторону. Она тихо ахнула, взмахнув свободной рукой.

Я среагировал мгновенно. Перехватил ее за талию и потянул на себя. Одним стремительным рывком прижал иномирянку к своему телу, не давая упасть.

Мы замерли.

Мое сердце забилось часто-часто, отдаваясь гулким стуком в ушах. 

Глаза в глаза.

Ладони Лизы инстинктивно легли на мою грудь, в то время как мои руки крепко, собственнически оплетали тонкую талию. Расстояние между нами исчезло. Я чувствовал тепло девичьего тела, слышал ее сбивчивое дыхание, видел, как в зеленых глазах отражается лунный свет.

В эту секунду меня охватило такое дикое желание наклониться и поцеловать ее, что аж в горле пересохло. Невероятно сильно хотел коснуться этих манящих, мягких губ, которые не давали мне покоя.

Я осторожно подался вперед. Приближался к ее лицу мучительно медленно, специально давая ей возможность отстраниться, остановить меня, оттолкнуть. 

Но она не стала этого делать.

Лиза стояла в кольце моих рук, запрокинув голову, и смотрела на меня, слегка приоткрыв губы. Она ждала поцелуя так же сильно, как и я сам.

Мое дыхание стало глубоким, тяжелым. Я больше не мог сопротивляться. Одна моя рука медленно скользнула по ее спине вверх, зарываясь пальцами в густые, шелковистые волосы на затылке.

Удар сердца … и я прижался к ее губам.

Сначала нежно. Робко. Словно пробовал на вкус неизведанное. Лиза едва слышно выдохнула и подалась навстречу, отвечая на поцелуй. Позволяя углубить его.

Мурашки побежали по коже. Я сильнее притянул к себе девушку, не желая отпускать. Ее запах и податливость сводили с ума, вытесняя все мысли.

Робкий поцелуй постепенно перерастал в горячий и нетерпеливый. Я и сам не заметил, как начал целовать ее жадно, вкладывая всю ту сдерживаемую страсть, что копилась во мне последнее время. 

Лиза не испугалась моего напора, наоборот обхватила меня за шею, прижимаясь еще крепче, и тут я понял, что пропал навсегда. И это было самое прекрасное поражение в моей жизни.

39. Императорский совет

* Ксандр *

Воздух перед распахнутыми настежь двустворчатыми дверями Зала Совета казался раскаленным и тяжелым, словно перед грозой.

Я стоял на своем посту, заложив руки за спину, широко расставив ноги и замерев неподвижной, монолитной скалой. Мой взгляд, холодный и немигающий, был устремлен вперед, но натренированный слух  сфокусирован на том, что происходило внутри.

А там творился самый настоящий, бурлящий хаос.

Три десятка лучших умов империи, верховные советники, гудели, как растревоженный улей. Они были возмущены и обескуражены. Весть о том, что минувшим днем императрица переехала во дворец императора, разлетелась со скоростью лесного пожара, вызвав волнения.

Я отчетливо слышал их недовольный, перебивающий друг друга ропот. И хотя ни один из этих напыщенных старцев не смел сорваться на откровенный крик или высказать свое прямое негодование в лицо правителю — всё-таки страх перед властью Олдена крепко держал их за глотки, — напряжение в Зале Совета было на пике.

Стоял, слушал эти змеиные шепотки и чувствовал, как внутри меня медленно закипает темная, опасная ярость.

Мои пальцы сами собой рефлекторно сжимались и разжимались в нескольких дюймах от рукояти меча. Мне, командиру, привыкшему решать вопросы быстро и радикально, было бы куда проще и привычнее просто зайти туда, закрыть за собой двери и методично перерезать глотки всем этим продажным интриганам, чем слушать их лицемерные речи.

Я ведь прекрасно понимал: весь этот «праведный гнев» о нарушении устоев — лишь красивая ширма. Большинство из тех, кто сейчас сотрясал воздух в зале, плясали под дудку вдовствующей императрицы. Старуха годами прикармливала их золотом, должностями и обещаниями, и не зря они столько лет несли в мир ее волю. А теперь, когда каргу сослали в Изумрудную резиденцию, ее марионетки запаниковали, пытаясь отработать вложенные в них средства и вернуть ситуацию под прежний контроль.

А что же Олден?

Правитель сидел на своем высоком троне с невозмутимым видом. Он молчал. Позволял советникам высказаться, выплеснуть свой яд. Я, зная императора не первый год, нутром чуял: его молчание — это затишье перед бурей. Он просто собирал их всех в одну кучу, чтобы потом ударить наверняка.

Из общего гула