Путь княгини 2 - Нина Петровна Ахминеева

Жаль, что аналогов полноценных соцсетей здесь нет. К удобному привыкаешь быстро, а вот отвыкать сложно. Впрочем, для моей затеи вполне достаточно и того, что имеется. В поисках Ефросиньи с Натальей я пробежалась взглядом по толпе и с удивлением констатировала, что моих целительниц там нет.

Уйти домой точно не могли. Ну и где же они?

Подруга обнаружилась на крыльце, она что-то тихо втолковывала поникшими сестрами, а Ефросинья и вовсе стояла в каких-то трех шагах от нас с Алексом.

Очевидно догадавшись, что не просто так верчу головой, опытная целительница подошла сама.

— Я могу чем-то помочь?

— Сможешь отрезвить этого придурка? — я кивком указала на изощренно матерящегося алкоголика.

— Конечно.

— Как долго займет по времени?

— Минут восемь. Максимум девять. Пошла работать, — заявила Ефросинья и тотчас направилась к буйному пациенту.

Не реагируя ни на его громкую брань, ни на причитания многодетной матери, целительница присела на корточки. Сосредоточившись, вывела пальцем на лбу мужика замысловатый узор. Как только символы налились голубоватым светом, глубоко вздохнула и замерла.

Процесс запущен. Мой выход.

Я повернулась лицом к селянам. Вытягивая шеи, те с жадным любопытством глазели на целительницу. Видимо, позабыв, что ведет скрытую съемку, худосочный паренек приподнял повыше телефон. Пожилая женщина в цветастом платке шикнула на этого папарацци, с силой ткнула локтем в бок. Парень вздрогнул от неожиданности. Пряча руку за спиной, покосился на меня боязливо.

— Доставай мобильный и продолжай снимать. После выложишь именно это видео в сеть, — громко приказала я юному хуторянину.

Тот растерянно захлопал ресницами. Женщина в платке снова ткнула его локтем.

— Чё застыл-то? Аль не слыхал, что хозяйка велела?

Парень что-то неразборчиво буркнул и с явной опаской выполнил распоряжение.

— Если кто-то еще из присутствующих желает снять видео, а после им поделиться в чатах, группах, а также на новостных каналах, можете воспользоваться своими мобильными, — я бесстрастно взирала на толпу.

Взрослые хуторяне с недоумением переглядывались, чесали затылки, пожимали плечами. А вот молодежь начала доставать мобильные. Через несколько секунд я стояла под прицелом множества миниатюрных камер.

Что, если оплошаю? Что, если все пойдет не так? Опозорюсь ведь на всю империю!

По спине пробежал холодок страха. Решительно запихав его подальше, выпрямила спину, расправила плечи.

— Жители хутора Большой Лог! Сегодня ваш односельчанин совершил преступление. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, он избил жену, а после схватился за ружье. Он стрелял в любого, кто пытался приблизиться к дому, грозился убить шестерых дочерей вместе с женой, если я, хозяйка этих земель, глава княжеского рода Алайских прилюдно не извинюсь перед ним. И как только увидел меня, выстрелил мне в лицо. Правдивы ли мои слова, хуторяне?

Люди всколыхнулись, словно море, одобрительно загудели.

— Правду говоришь, княгиня! — выкрикнул из толпы какой-то мужчина.

— Как есть правду! — крикнул другой и, не понижая тона, объявил: — Собственными ушами слышал, как Федька грозился девок своих порешить, коль вы не повинитесь перед ним!

— Совсем Федор сбрендил! Слыханное ли дело, что б дворянка у простолюдина прощения просила⁈ А тут еще и не за что! Сам дурак перечить вам посмел! Правильно вы его тогда на площади в асфальт законопатили!

— Верно рассказываете, хозяйка! Если б вы не подоспели, убил бы он жинку свою! А после и девчонок порешил!

— В полицию Федьку Тарасова сдать! Пусть на каторгу убивца ентого отправят! Ишь что ирод удумал! В княгиню из ружья палить! А ежели бы вы магией не закрылись⁈ Как есть бы вам башку разворотил!

Насчет головы не уверена, а вот после выстрела в лицо, от него наверняка осталось бы кровавое месиво.

В памяти всплыла картинка — крупные дробины зависли в энергетическом щите прямо напротив глаз. По коже табуном пробежали противные мурашки.

Все обошлось. Нечего тут расклеиваться!

Отогнав неприятные воспоминания, я порадовалась, что не успела называть Федора по фамилии. Почему-то была уверена, что он Лукьяненко, а оказалось — Тарасов.

Хорошо, что крестьяне вовремя обмолвились. Вот с чего, спрашивается, вдруг уверовала, что у Наташи и ее отчима фамилии одинаковые? Ничего же не стоило это выяснить! И ведь даже сомнений не возникло! Балбеска самоуверенная… Ладно, учту на будущее, нечего голову пеплом посыпать. Пора переходить к основной части.

Подняв руку, призвала взбудораженных хуторян к молчанию. Как только установилась тишина, я сухо объявила:

— Прямо сейчас целительница выводит алкоголь из крови Федора Тарасова. Как только он протрезвеет, объявлю о наказании, которое заслуживает этот, — я намеренно сделала короткую паузу, — нелюдь!

Крестьяне загомонили. До меня доносились обрывки фраз «нелюдь и есть», «выпороть, а потом повесить», «голову ему отрубить».

Ни пороть, ни вешать и уж тем более голову рубить, точно не буду. Не моя история. Как там дела у Ефросиньи?

Обернулась. В этот момент целительница распрямилась.

— Я закончила. Федор абсолютно трезвый.

Ефросинья отошла в сторону, освобождая обзор на своего пациента. Тот больше не матерился, не дергался в путах, приковывающих его руки и ноги к земле и выглядел перепуганным.

Заплаканная, «украшенная» синяками женщина, сидящая около него на коленях, с какой-то запредельной нежностью погладила избившего ее мужчину по голове.

— Остолоп, ты эдакий. Что же теперь будет? — в повисшей тишине отчетливо прозвучал ее голос, полный душевной боли.

Федор побелел от страха.

— Светк, я чёт натворил, да? — спросил он испуганно.

— Это все водка проклятущая. Умоляла же тебя, бросай пить, не доведет она до добра. Напился ты до чертиков и в княгиню из ружья пальнул! — с надрывом воскликнула она, разрыдалась и припала к груди мужа.

Да⁈ А больше ничего ее Феденька не делал? Только меня убить пытался, а ее и пальцем не трогал? И голову прикладом ей проломить не пытался, и дочерей не запугивал, и перестрелять их всех не грозился? У этой дуры совсем крыша поехала⁈

Об злости даже дыхание перехватило. Стиснув зубы, я волевым усилием утихомирила неуместные сейчас эмоции. Сосредоточившись, за мгновение деактивировала сдерживающую технику.

Глотая слезы, Светлана помогла мужу встать. Отыскав в траве слетевший тапок, сунула ему под ногу. Обувшись, Федор встревоженно глянул на жену. Та что-то торопливо прошептала.

Трезвый как стеклышко мужик подтянул растянутое трико, вытер руки о заляпанную майку. Робкими шажками приблизился ко мне.

— Хозяйка, я того… Не хотел я. Лишку хапанул и вот, — пряча бегающий взгляд, он нервно почесался.