Обреченность - Виктория Павлова

– А сказал, что допрос закончился. – О белке он догадался, но меня, похоже, совсем не знает. Главное, не расплакаться, а то подумает, что реву от раскаяния.

– Ну-ну! Имей в виду, боссу придется во всем признаться. И его обмануть не выйдет!

– Не в чем мне признаваться. – Я слишком устала, чтобы снова и снова обсуждать одно и то же. Или, вернее, снова и снова пытаться не сказать лишнего. До боли в животе захотелось, чтобы босс мне поверил, не считал предательницей, не думал, что я всем врала. Но я ведь врала!

– Зачем тогда это учудила? – В голосе Джоша звучали обида и возмущение.

– То есть мне надо было дать парням умереть?

– Да откуда ты вообще знала? Почему сделала то, что сделала?

Я подавила желание пихнуть его, да посильнее. Вряд ли он искренне желал смерти Маку и Уилеру. Он испугался и разозлился, и теперь обороняется, а раз я – источник его страха, то нападает на меня.

– У меня не было выхода. Легче идти вперед, когда выбираешь один путь.

Джош так на меня посмотрел, будто с минуты на минуту ожидал возвращения моего сумасшествия, и вот оно вернулось, расцветая пышным букетом бреда. Он не понимал.

Мы в молчании доехали до моего дома.

– Знаешь, если Чарли накопает, что ты сбежала из психушки, я не удивлюсь, – бросил Джош, когда я выходила из машины, и уехал, не оглядываясь.

Босс собирается ворошить прошлое Скай Моррис, Джош смертельно обижен, а команда коллективно планирует мою казнь. «Юкон» остался на парковке за колючей проволокой. Если бы стоял у дома, уехала бы тотчас, оставив все позади. Но я ни в чем не виновата, от чего бежать?

На востоке просыпалась ранняя заря, несмело освещая крыши. День сурка с допросом окончен, но Таннер пока застрял, обсуждая с генералом долг и компромиссы. Надеюсь, победят компромиссы, и завтра, вернее, уже сегодня, мы все выйдем на работу. Хотя я, вероятно, уволена.

Я медленно пошла к двери. Одежду придется выбросить. Жаль, нельзя выбросить воспоминания.

***

Я умудрилась заснуть, но во сне умирала и умирала, не в состоянии выбраться из ловушки бесконечного нигде и никогда. Безлюдная пустота манила каждый раз, когда я в нее заглядывала. В шесть утра я плавала в бассейне, игнорируя боль в боку там, где бронежилет остановил пулю, и пыталась смыть мутную пелену сна. Таннер прикрыл в этот раз, потому что боролся за команду, в которую я, вероятно, уже не вхожу, но долго ли еще получится притворяться нормальной? Все, что я могу сейчас – продолжать играть роль. Я задумалась – зачем? – и ответ меня поразил: не хочу стать еще одним сожалением для Чарли Таннера, не хочу, чтобы он думал, что ошибся во мне.

Через два часа, стоя перед дверью офиса, я боялась, что она окажется закрытой, но ручка щелкнула и повернулась. Я шагнула внутрь и будто получила оплеуху – раздражение и злость, от которых стало горько во рту, сработали похлеще боксерской груши. Парни болтались по холлу и повернулись, едва я вошла, будто ждали. Их лица расплылись перед глазами, уши заложило. Главное, ровно дышать и не обращать внимания на дрожь. Даже если я вибрирую, вряд ли это видно со стороны. Кто-то, вроде Питерсон, шагнул ближе, а огромный расплывчатый силуэт – Ронни? – следом. Негодование одного и решительность другого расцвечивали палитру солнечного цвета из окна новыми оттенками золота, и потряхивать стало слабее, хотя злость никуда не делась. Витала вокруг, словно рой шмелей, норовя укусить посильнее.

– Спокойно, парни, вы же слышали, что босс сказал. – Голос Мака прорезался в сознании. – Это может быть не она.

– Может, ты? – раздался ехидный голос Хикса. – Кто-то из наших все слил. Или, думаешь, болтун мини-босс разболтал?

– Может, ты и разболтал? – вмешался Уилер. – Она мне жизнь спасла, между прочим. Без нее вы бы нас и не нашли!

– А она как нашла? Ты ей веришь? – возмущался Питерсон.

– Я верю боссу!

– Генерал пусть своих проверит…

– Он проверяет! Не только мы участвовали в операции…

Джош молча наблюдал издалека, облокотившись о косяк.

– Моррис!

От окрика босса все замолкли. Он стоял в проходе, видимо, пришел из кабинета, и обводил команду тяжелым взглядом. Резко прояснилось в голове от мысли, что теперь придется с ним объясняться. Но уж лучше с ним, чем с разгневанной толпой. Утром я дала себе слово, что не сбегу, потому что ни в чем не виновата, но в моей версии произошедшего все равно будет слишком много темных пятен.

– Зайди ко мне! – Он помолчал, наблюдая за возмущенной командой. – Летучка через двадцать минут.

Босс скрылся в коридоре. С трудом оторвав дрожащие ноги от пола, я пошла за ним, пробираясь сквозь густой и душный воздух раздражения.

Проходя мимо Джоша, который так и стоял молча, я внимательно посмотрела на него. С ним творилось что-то странное, словно он меня боялся. Я хотела бы помочь ему это пережить, но, когда протянула руку, он дернулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила и удивилась, а потом испугалась. Такого никогда раньше не случалось. Мы могли взяться за руки в любой момент; даже когда Джош злился за мое упорное нежелание отвечать на вопросы, он все равно был открыт, но со вчерашнего дня все изменилось. Я заглянула ему в глаза и поняла, что лучше остановиться прямо сейчас.

Расправив плечи и выпрямив спину, я отправилась за боссом. В коридоре подул сквозняк, и рубашка прилипла к телу. Она намокла от пота, хоть выжимай.

Когда я зашла, Таннер сидел на своем месте и как раз начал скатывать шарик из бумаги. Посмотрел на меня, и я впервые поняла, что значит фраза «кислое выражение лица». Именно так, как пишут в книгах. Словно он был недоволен всем вокруг, но, устав сердиться и раздражаться, смирился с безвыходной ситуацией. Выглядел

он изможденно, под глазами залегли круги – поспать ему явно

не дали. Он швырнул бумажный шарик в мусорное ведро и снова уставился на меня. Раньше я думала, что он швыряется бумажками от скуки, но теперь предположила, что злится или как минимум нервничает.

– Закрой дверь.

Я закрыла и присела на краешек кресла перед столом. Таннер хмурился, на