Обреченность - Виктория Павлова

скулах играли желваки, крылья носа раздувались, но он молчал, словно подыскивая слова. Я попыталась ощутить его эмоции без прикосновения, ведь у меня получилось только что в холле и вчера на складе. Ничего не вышло, все также приходилось догадываться, что у него на уме. На кой черт мне эмоции толпы, если хочется понять одного человека? Дышать стало легче. Даже душный воздух кабинета казался свежим горным ветерком после того киселя, из которого я только что вышла. Выходит, теперь я еще и коллективные эмоции без прикосновений чувствую, если они схожи. Мое сумасшествие прогрессирует.

Подмывало спросить, как прошел разговор с генералом, но было страшно услышать, что он прошел плохо и совсем скоро мы узнаем о закрытии фирмы. Таннер наверняка дорожил ею больше, чем я могла представить, раз решился лгать, а если нашу ложь раскусили, то арест неизбежен. Здравый смысл подсказывал, что к бывшим военным относятся снисходительнее, чем к беглянкам с поддельными документами.

Его слова «Не паникуй. Говори как можно меньше» до сих пор звучали в голове. Без этой «инструкции» неизвестно, как бы прошел допрос. Я сжимала в кармане отцовские часы, а босс скатывал кругляшки. Бумаг на столе много – он может целый день развлекаться. Размышляя о дилемме – бежать или остаться, я разглядывала баночку клея на подоконнике, в этот раз для дерева. Интересно, что босс клеит? В кабинете не было ничего, где пригодился бы такой клей. Стул? Так мы и сидели, слушая проезжающие по шоссе машины и нервную тишину, периодически прерываемую шелестом бумаги.

Спустя пару минут Таннер вздохнул и словно немного расслабился.

– Когда я брал тебя на работу – человека без опыта, без навыков и даже без представления о том месте, где ты оказалась, – я делал это на свой страх и риск. Я несу за тебя ответственность. Не Джош, а я. Если ты совершила ошибку, оступилась, это мой просчет, понимаешь? Я не заметил, не проследил, чего-то не учел. Поэтому, прежде чем мы продолжим, я спрошу: ты ничего не хочешь мне сказать?

Я оторвалась от разглядывания кофейного пятна на его толстовке. Чашка с мастифом стояла на столе около клавиатуры, а в комнате пахло кофе. Таннер заливал отсутствие ночного сна кофеином и, видимо, перестарался.

– Спасибо. – Моя совесть была чиста.

Лишь на секунду на лице Таннера проступил гнев, прежде чем он взял себя в руки.

– Ты проигнорировала все инструкции, бросила объект и напарника, прервала связь, поставила жизнь под угрозу. Я уже молчу про потерю секретности в эфире и нарушение правил дорожного движения. И еще стоит упомянуть о твоей подозрительной информированности, которая просто вопит, что ты как-то связана с заговором!

К концу тирады он повысил голос, а у меня по спине тек пот. Да я бы сама себя уволила.

– Я не связана с заговором.

Таннер помолчал, не сводя с меня тяжелого взгляда.

– Маленькая коробочка оказалась тяжелее всего остального.

Он про груз?

– Тебя оправдывает только то, что в итоге она попала по адресу. Благодаря тебе. И имя Скай Моррис в показаниях злоумышленников не всплыло. С какой стороны ни посмотри, похоже, ты действительно успела добежать в нужное место, спасти жизнь Маку и Уилеру, а заодно вернуть груз в целости и сохранности.

Таннер сердито вздохнул и замолчал. Я пыталась разгадать его выражение лица: удивление изо всех сил пряталось под недовольством, возможно, он ощутил неловкость. Наверное, за то, что обвинил меня и натравил команду. Он не хотел, чтобы расследование выявило что-то подозрительное, но я и есть то самое подозрительное. И что теперь со мной делать?

Мы снова застыли, вглядываясь друг в друга. Таннер швырнул через стол папку.

– Подпиши официальную версию.

Под пристальным взглядом босса я открыла папку и прочитала протокол допроса. Вроде ничего лишнего, все так, как мы договаривались. Значит, я не ляпнула ничего незапланированного. В протоколе уже стояли подписи босса и команды, я добавила свою и вернула папку на стол.

– Раз с этим разобрались… Как ты угадала здание среди нескольких таких же? Навигатор отключился за милю.

В наступившей тишине слышались голоса в холле и щелчки светофора за окном.

– Хорошо знаю тот район, много раз там бегала. Предположила, куда они могли поехать от Бэйшор, и не ошиблась. К тому же около нужного склада стояла охрана.

Таннер подумал, усмехнулся и кинул в мусорное ведро очередной кругляш.

– Неплохо. Звучит правдоподобно.

– Если бы я сговорилась с террористами, то не стала бы никого спасать, рискуя собственной жизнью. И уж тем более приходить утром в офис. – Не представляю, как он объяснял сам себе ситуацию со складом. – Сейчас мне незачем врать.

– Когда инструкции совпадают с твоими целями, ты способна горы свернуть. А во всех прочих случаях… – босс усмехнулся и откинулся на стуле, изучая меня, словно я – темная яма, полная неожиданностей, – …очень интересно наблюдать, как ты пытаешься обойти правила. Например, с документами.

Он замолчал, наблюдая за мной со смесью тревоги и возмущения. О чем он говорит? Какие документы?

– Ты ведь понимаешь, что в конце концов все это выплыло бы наружу? И что бы ты делала? У тебя есть план?

Он догадался о поддельных документах! От страха потемнело в глазах.

– Теперь все заполняет Джош, – заявил босс и принялся скатывать кругляшок из бумаги.

Я судорожно вздохнула. Он о грузовых документах? Меня будто встряхнули, и вся тяжесть осела в ногах.

– Так я не уволена?

Таннер потер подбородок с таким видом, будто не знал, что ответить. За утро я успела подготовиться к такому финалу и почти смирилась, но все равно казалось несправедливым увольнение из-за того, что я поставила жизни коллег выше инструкции.

– Я очень старался не доводить до этого, – осторожно произнес Таннер.

Что значит «старался»? Генерал хотел, чтобы меня уволили? Успешная карьера мне не светит, факт, но хотя бы извлеку пользу из знакомства с часовым мастером.

Я достала из кармана часы и положила на стол. Таннер внимательно их осмотрел, будто никогда раньше не видел дешевых часов с оторванным ремешком или ожидал чего-то другого, и кивнул. Я встала.

– Генерал Хэмстед хочет с тобой познакомиться.

Я застыла, не дойдя до двери. Сердце пропустило удар, и я медленно повернулась. У Таннера был такой вид, будто он собирался сообщить о смерти близкого родственника и не мог собраться с духом.

– У