Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Что ты тут делаешь? Ммм! — Возмущенно рыкнула, когда меня ткнули носом ложбинку между плечом и шеей.

— Я думала вы ушли! — Прошипела, боясь кричать.

Если бы я хотела, я бы уже выбралась из этих объятий. Я это знала. Он это тоже знал.

Глаза привыкли к темноте, и теперь я легко различила знакомый строгий профиль кронпринца. Его глаза были закрыты. Казалось, он крепко спал.

Его Высочество медленно спустился ладонью ниже моей поясницы, спокойно угнездил ладонь на самом мягком месте, оскалился, и обхватил второй рукой меня под ребрами. Сейчас он снова был в человеческом обличье. Только черты лица ещё сильнее заострились, выдавая в нем хищника на покое, а магия клубилась вокруг нас, обвивая и ластясь.

Это было приятно.

Он спал. Точно спал! Первый испуг и возмущение растаяли. В груди поселилось что-то неведомое. Не страсть. Не желание. Не… нежность? Я не знала. Я просто хотела его обнять, прижаться теснее, чтобы слушать, как стучит его сердце, знать, что таким могу видеть его только я.

Он остался со мной. Он настолько доверился мне, что уснул в моей комнате. Он… Я сглотнула.

Горячая ладонь погладила меня по спине и скользнула к плечу. Когти мягко пощекотали кожу. Почему-то захотелось плакать. Я лежала в темноте, смотрела на белеющее красивое лицо, на длинные пушистые ресницы, вслушивалась в стук его сердца и… была счастлива?

Хотелось кричать от радости, но я сама не заметила, как, выводя пальцем узоры на щеке принца, уплыла в сон. Впервые за долгое время я чувствовала себя защищенной. Как тогда, в мою несостоявшуюся брачную ночь, когда мы уже оказались в одной постели — но совсем с другими намерениями.

Между нами всё менялось. Я менялась. Эту пугало и воодушевляло одновременно.

Ведь сейчас не время.

Ведь наши противники сильны и ничего ещё не кончено.

Но тишина убаюкивала, а его дыхание согревало. И сейчас даже все заговорщики разом не смогли бы меня заставить выбраться из его объятий.

Шаннер Мъярг

Она уснула. Крепко, так крепко, что даже не шевельнулась, когда он поднял голову с подушки. Мягкое, едва заметное воздействие здесь почти не при чем. Ей нужно было поспать.

С огромным трудом ему удалось сдержать зверя внутри. Наверное, гадина что-то заметила. Хелени Мъярг всегда имела неплохую интуицию. Она увидела смерть в его глазах и предпочла отправиться под стражу, но это ненадолго.

«Давай убьём её», — шептал недовольный зверь внутри, — «эта мерзость достойна самой мучительной смерти. Вообразила себя всесильной. Посмела использовать древнюю благородную технику артефактного оружия, чтобы наказывать других. Бить слабого… глупо и неинтересно. Нужно защитить нашу драгоценность. Нужно спрятать её высоко в горах в гнезде, окружить стражей из сильнейших детей неба. Правила? Какие правила? Мы их пишем. Давай уничтожим поскорее всех, кто мешает нам слиться с нашим Ветром. Без Ветра нет Крыльев, не Полета… Без неё нет нас».

У него было всё просто.

Шаннер потёр пальцами переносицу. Даже железным принцам иногда нужно спать. Он успел вздремнуть пару часов — и сам не ожидал, что так расслабиться в этой комнате. Здесь, где Аэри почти не бывала, всё-таки висел её запах. Мягкий аромат ветра, соли, моря, которое она никогда не видела, жалил ноздри. Дразнил.

Она снова удивила его. Девочка-женщина. Она готова была идти вперед, ломая ногти, готова была учиться на своих ошибках, готова была отдать жизнь за свою семью. И даже ненавидя, она не желала терять честь. Тристан. Тристан стоял между ними. Тристан мешал ему назвать женщину, которую он желал видеть рядом, своей.

— Нельзя, — произнес он вслух, аккуратно перекладывая свою ношу на постель и плотнее укрывая одеялом. Её лицо во сне было таким безмятежным… — пока мы не можем уничтожить врага и взять то, что хочется.

Он говорит сам с собой. Возможно, ему пора сдаться целителям. А может и нет. Потому что каждый в этом дворце сходит с ума по-своему.

Внутренняя сущность недовольно заворчала. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как туманится сознание, как приходит знакомая раздвоенность, за которой — потеря контроля. Когти вошли в ладонь.

— Нет! — Яростно прошипел сквозь стиснутые зубы. — Не сейчас! Мхаровы мхи, я не имею права…

Тело выгнулось. Захрустели суставы, сжались мышцы.

Нет. Терпи. Нет. Нельзя. Рывком он развернулся к кровати и нагнулся, жадно вбирая ноздрями знакомый морской аромат. Наклонился ниже, касаясь губами её лба. Золотистая прядь волос защекотала ему нос.

Во сне она казалась хрупкой. Аэри Сорлейн. Женщина, которая заставила его измениться. Заставила забыть о долге и нарушить все обещания, которые он себе когда-то давал. Он не мог не чувствовать. Не тянуться к ней. Не хотеть. Она была его чудом, надеждой, последней отрадой.

Из груди вырвался рык. Неохотно отступала злая ярость и прятался на грани сознания зверь, жаждущий крови и смертей. Но сколько ещё он сможет его сдерживать? Наступит тот момент, когда его застанут врасплох, спровоцируют и низвергнут. Этого нельзя было допустить.

У них осталось совсем мало времени, и он был вынужден признать… затея Аэри с провокацией императрицы была гениальной. Хоть и смертельно опасной. Он бы искусал и заласкал это чудовище под личиной невинной леди. Теперь у него есть, с чем обратиться к отцу.

Вроде бы мелочь, но император не имеет права оставить подобное без ответа. Свидетелей хватало.

Императрица будет изолирована хотя бы на время. Но это очень много — сейчас на счету каждый день. Каждый час. Каждая минута. Она занервничает. Уже занервничала. И сделает ошибку. Снова. И снова. И… он будет ждать этих ошибок.

— Малькольм, — переговорный артефакт вспыхнул синим. Кронпринц бросил последний мягкий взгляд на силуэт спящей девушки — и покинул комнату, — ты здесь?

— Да — раздался глухой голос Ринтерна. То ли он спал, то ли просто был недоволен тем, что его выдергивают ночью из постели, — если тебя это утешит. Ночь была паршивая, а ты мне снова спать не даёшь.

— Потом отоспишься, в гробу, — хмыкнул Шаннер, — установить непрерывную слежку за императрицей. Чтобы ни днем, ни ночью от неё не отлучались, ясно? Распусти слухи о том, что Хелени Мъярг не в себе, а это пытаются скрыть. Что это происки врагов. В общем, ты знаешь, что говорить, и…

— Шан, — голос друга прозвучал глуше. И как будто обреченнее.

Он насторожился. Предчувствие запоздало ошпарило с ног до головы. Опасность! Опасность!

— Ну?

— Похоже, нас немного опередили. У нас новая жертва, и в её убийстве пытаются обвинить… меня, —