Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

нужно было ничего объяснять. Теперь, если со мной что-то случится. Если меня… убьют, то вина за это ляжет на императорский род. Не на императрицу, которая притворяется красивой ширмой, не на младшего принца, который мужественно защищает юную жену, как может, но сам лишён власти. А на наследника. И императора.

Тристан сможет отмазаться, он в этом мастер.

— Моя смерть выгодна Тристану. Но ты уверен, что безумец — не Малькольм Ринтерн? Он производит… неприятное впечатление, — признала я свою неприязнь.

— Мак цепной пёс Шаннера. Пожалуй, он тот, кого можно назвать другом кронпринца. Я не знаю всей истории, — качнул головой Грэй, — и могу только предположить, что тебя Малькольм проверял, как привык проверять всех, кто оказывается в поле зрения кронпринца. Но он никогда не сделает ничего, что может навредить династии.

— Но ведь он мог это сделать в состоянии помешательства? — Негромко спросила Маэни. — И потом сам не помнить, что натворил? Слухи о том, что младший Ринтерн нестабилен — не совсем слухи, насколько мне известно.

Я впилась взглядом в лицо Грэя. Машинально сделала ещё глоток из чашки, которую подхватила со стола.

Брат нахмурился. Мне казалось, что его беспокоит что-то ещё, но я не хотела на него давить. В отличие от доверчивого Кэса, Грэй всегда был осторожным параноиком. Он куда разумнее меня.

— Теоретически — да, — наконец, неохотно произнёс Грэй, — нестабильные маги часто сходят с ума, а Малькольм происходит из рода крылатых.

Я не знала!

— Но? — Оно должно было быть.

— Но практически, если Шаннер держит его при себе и допустил во дворец — он в нём уверен.

Но ведь все мы часто даём слабину, когда дело касается наших близких… Мог кронпринц просто «не заметить» странностей в поведении своего друга? Что бы сделала я, если бы заметила, что что-то не так с одним из моих братьев?

И что если… Убийц во дворце двое? Может такое быть или нет?

Тц! Аэри. Я заставила себя успокоиться. Ты накручиваешь. Помни, что когда-то говорил Ариан. «Если нет фактов — не принимай на веру. А если все факты говорят одно, а интуиция — другое — перепроверяй десять раз».

Пальцы впились в столешницу так, что я разжала их с трудом.

Я могу придумать себе все что угодно. Доказательств нет. А моя глупая неприязнь к Ринтерну не имеет значения. Пока нет причин считать его виновным, он такая же жертва, как другие.

— Хорошо, — мой голос прозвучал глухо, — если мы возьмем за истину тот факт, что лорд Малькольм невиновен, то его подставили специально. Можно ли доказать его невиновность?

Я подняла голову. И заметила едва заметную довольную улыбку на лице Грэя.

— Молодец, Аэри. Я тобой горжусь, — брат улыбнулся уже открыто, а я вдруг ощутила, как меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но… холодная глыба в груди уже не была такой ледяной. А я больше не была одна против всего мира.

Я видела Шаннера, знала, как он действует, и…

— Шаннер Мъярг — Верум. Он может проверить, правду ли говорит подозреваемый, так? — Произнесла медленно, сама себе не веря. Если всё так просто, то…

— Всё непросто, — хмурясь, перебила меня Маэни, — Верумы могут применять свой дар ограниченно, иначе сойдут с ума. Одно дело — поверхностная считка уровня «да» — он говорит правду или «нет» — это ложь. Другое дело — если это полная считка определённого промежутка времени в сознании подозреваемого. К тому же у Малькольма, как доверенного лица принца, наверняка полно вживленных щитов, которые так просто не снять. Это большой риск, во время считки сознание кронпринца станет уязвимым…

Чем больше она говорила, тем больше мурашек бежало по коже.

Ярость вытеснила горе и страх. Если это так. Если всё подстроено ради того, чтобы кронпринц раскрыл сознание, то главная цель — это он? А я бесполезная пленница в этом доме, красивая кукла, которой нужно изображать болезнь.

Кулак врезался в стену. Я ошеломленно моргнула, когда обнаружила, что он покрыт металлической гибкой плёнкой, а в стене осталась вмятина.

— Твоя сила питается гневом, — задумчиво кивнул Доргат, — это мне знакомо, — горгул хрипло хихикнул, но я ощущала его тревогу.

— Мы можем заменить меня на Лесту? — Я спросила прежде, чем мысль в голове окончательно оформилась.

— Это было бы сейчас нежелательно, — Грэй тоже нахмурился, — Шаннер просил, чтобы мы оставались здесь. Поместье сейчас охраняет императорская гвардия, нам не стоит светиться.

— Это возможно? — Я выпрямилась, спокойно глядя брату в глаза.

Возникло ощущение, что время утекает сквозь пальцы.

В этот момент откуда-то снаружи раздались громкие выкрики:

— Эй, пустите меня немедленно! Я вас под суд отправлю! Это м-моя жена! Живо! Так вы её охраняете? Видел я вашу газетёнку, всё проморгаете у себя перед носом! — Знакомый звонкий голос звучал нечетко — Тристан явно был не в себе.

Я попятилась было к двери, но замерла.

Нет. Шаннер обещал, что сюда никого не впустят, даже мужа, и я должна ему верить. Я не боялась Тристана. Больше нет. Я боялась того, что он раскроет наши секреты. Зачем он явился? Я ни на секунду не поверила в его заботу.

Ответ гвардейцев мы не слышали.

Через какое-то время Тристан забубнил снова, но его голос звучал всё тише и тише. И, наконец:

— Могу я хоть письмо жене передать⁈ Учтите, я доложу отцу о вашем поведении! — Вот и знакомое мне презрение.

— Я скоро вернусь, — выплюнул мой пока ещё муж. Вслед за этим раздался негромкий шорох гравия.

Я не стала подходить к окну — наоборот, отошла подальше, в угол. Здесь слишком большие окна…

На сердце стало совсем неспокойно.

— Мне нужно вернуться к себе!

Если гвардеец зайдет в дом…

— Сиди спокойно. Маэни заберёт у них письмо и проверит, — рука брата опустилась мне на плечо, — лучше скажи мне, что ты задумала, Аэри? Зачем тебе во дворец?

Я бессильно опустилась на стул. Казалось бы, куда мне лезть и зачем? Недо-магу, недоучке? Но меня гнало вперёд неясное предчувствие, шёпот, уверенность в том, что если я сегодня останусь здесь, в стенах этого дома, то всё будет кончено.

Что всё? Что должно случиться? Я не знала. Магия покалывала иголочками изнутри, и её реакция становилась всё сильнее.

На миг я замерла в объятьях брата. Впитала его тепло, поддержку, уверенность, заботу. Грэй доверился мне. Все они доверились мне, и я не могу их подвести. Гитти… я отогнала мысль о девушке. Не сейчас. Я никогда её не забуду, но Доргат прав. Сколько ни вини себя, этим делу