Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Сердце обожгли стыд и злость. Злость на собственную истерически-девическую реакцию. И стыд от того, что развесила сопли в тот момент, когда моя помощь и здравый рассудок нужны были моим близким.

Дыхание выровнялось. Магия погасила огонь ярости холодом металла.

Вернись, Аэри. Ты больше не беспомощная запуганная девочка. Я так надеялась, что все будет иначе. Что в этой жизни не потеряю никого, кто стал мне дорог. Что ж…

— Кра… ар-руаррр…. Фррр! — завёлся рядом родной моторчик.

Сердце оделась в сталь, собирая крохи тепла.

И вот я уже сидела за столом с чашкой ароматного чая в одной руке и тарахтящим Корри — у меня на коленях.

Газету куда-то спрятала Маэни. Завтрак остыл, но никто к нему так и не притронулся — кроме Доргата. Такие мелочи горгулу испортить аппетит не могли. Он съел свою порцию, заботливо подложил Маэни пару пирожных и опустошил мою тарелку. Только молча блестел ярко-желтыми глазами, кривя губы.

Корри цапнул меня лапой за рукав, потерся головой о живот и снова завёл свою мурлыкающую симфонию.

«Ну что ты так расстроилась, глупая? Все-таки двуногие — странные существа! Вот моё гнездо разорили люди. Из всей кладки только я и ещё парочка выжили. Но братец был слаб, наверняка уже давно в Сумрак канул, а сестричка до сих пор где-то бродит, но больно хищная она до людской крови, не любит вас. Сколько сородичей мимо меня прошло — и все один за другим куда-то исчезали. У всех свои стаи, свои дела. Погибнут — такова воля Сумрака, ему виднее. Из тьмы придут новые стражи. Мы живы, пока жив Спящий Сумрачный. Не забивай свою глупую голову, от этого шерсть лезет. Эта самка погибла от рук гнилого самца. Так что может быть проще? Просто поймай его и убей. Отомсти за неё — и её душа переродится в новом гнезде».

Не знаю, придумала ли я себе эту прочувственную речь — или Корри в самом деле мог мне передавать какие-то образы, но буря на душе улеглась окончательно. Пальцы перестали дрожать. Разум обрёл кристальную ясность.

Сколько было в моей жизни этих потерь? Я многих спасла. Но даже со знаниями прошлого я не всемогуща. Нельзя было ни терять бдительность, ни оставлять дорогих мне людей без присмотра. Это моя ошибка, и…

— Нет, — раздался негромкий голос Маэни.

Страж сжала мою ладонь, не сводя с меня взгляда. В глубоких темных глазах девушки играли тени.

— Нет, — повторила она, — это не твоя вина.

— Почему вы, женщины, вечно начинаете винить во всех бедах себя? — Раздался скрежещущий голос Доргата.

Горгул щурился на солнце, медленно ловя солнечный зайчики высунутым языком.

Мне казался кощунственным засмеяться, но улыбка против воли наползла на губы — настолько смешным и домашним казался сейчас этот суровый мужчина.

— Потому что у нас большое сердце, — грустно усмехнулась Маэни.

— Не большое, а глупое, — возразил горгул, — нельзя же делать себя центром вселенной, ты не бог, — ткнул в меня острый коготь, — и даже не владычица. Не бери на себя больше, чем можешь нести. Ты не можешь отвечать за поступки других людей, это понятно? Зачем рефлексировать? Убили твоего слугу — иди и уничтожь того, кто отвесил тебе пощечину. Не можешь уничтожить его сам — найди того, кто тебе поможет. Что в этом сложного?

Вот я и нашла что общего у горгула и мантикора. И это не только крылья.

— Дор, я бы с тобой согласилась, но Аэри…

— Нет, — перебила я Маэни и подняла голову, глядя прямо в глаза горгула, — ты всё правильно сказал, Дор, — моя улыбка походила на оскал, — Гитти бы не хотела наших слёз. Думаю, наша месть ей бы куда больше пришлась по вкусу.

И всё же. Я не могла поверить. Не могла даже в голову взять, что Гитти больше нет. Чувство потери в этой жизни оказалось особенно острым. Я до сих пор ощущала это липкую неприятную беспомощность.

— Так, — я вскочила, чувствуя лихорадочную потребность хоть что-то сделать, — так… что вам вообще об этом известно? — Холодная, рациональная часть меня постепенно вытесняла эмоциональную взбалмошную девочку Аэри.

Я действительно слишком расслабилась. Решила, что враг затаился и не станет рисковать. Я забыла о том, что безумцам плевать на любые правила.

— Газету только принесли. Её напечатали сегодня ночью или под утро. Полагаю, убийство случилось либо вчера вечером, либо предыдущей ночью. Кронпринц ушёл от нас ночью, когда ты уже уснула, — по быстрому взгляду брата было не понять, одобряет ли он нарушение всех правил, — если он и узнал обо всём, то уже после своего ухода.

— Он не… — не писал? Не связывался?

— Нет, никаких новостей. Это значит только одно — у кронпринца нет ни секунды свободного времени.

И я не имею права лелеять какие-то глупые детские возмущения. Если это действительно совершил тот, кому Шаннер доверял…

— Я не думаю, что это Мак, — словно прочёл мои мысли брат.

Морщинка между его бровей пролегла глубже, пепельные волосы растрепались, от него веяло усталостью.

— Почему? — Быстро спросила. — Я понимаю, что в таких газетах редко пишут правду. Да и этот их таинственный… информатор слишком много знает. Кто-то намеренно слил информацию, чтобы посеять панику и обвинить императорскую семью?

Это опять императрица?

— Краурр! — Возмутились со стула.

Надутый Корри демонстративно повернулся ко мне попой и поднял хвост.

— Прости, ты действительно самый лучший, самый умный и самый опасный священный зверь на свете! — Я подошла, ласково проводя пальцами по густой шерсти между ушей.

На меня демонстративно обижались. Кажется, придется кому-то скормить ливерную колбасу, а то и не одну… Потому что Корри действительно лучший подарок, какой мне могли сделать. Он успокаивал и утешал, помогал, защищал и не так уж много требовал взамен — обычной человеческой заботы.

Впрочем, нить разговора я не потеряла.

— Так что, панику раздувают специально? Или это просто обычная человеческая глупость? — Уточнила в воцарившейся тишине.

— Несомненно специально, — раздался тяжелый ответ Грэя.

Брат потёр виски.

— Всё это направлено на то, чтобы вызвать недовольство правлением императора — и кронпринца, как его преемника.

— То есть это мог сделать Тристан? Ведь императрица… — Я оборвала себя. Даже если Хелени Мъярг сейчас изолирована, этот план она могла продумать задолго до того, как отправилась ко мне в гости.

— Тебя выставляют фактически следующей жертвой, — Грэй говорил отрывисто, зло, — и подумай сама, что это значит.

По коже пробежали мурашки. Мне не