Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

Только вот ей казалось, что хайнес прекрасно видит её ревность. Порой Лирка ловила на себе его игривый, немного насмешливый взгляд, иногда он вопросительно вскидывал брови и как-то раз даже попробовал спровоцировать её на большее.

— Эх, Ханён, с такой строгой мамой не забалуешься, — с наигранным сочувствием вздыхал Сильнейший. — И на драконе, наверное, никогда не летал…

— Только на грузовом! — поторопился признаться хитрый мальчишка, почуявший, что ему сейчас может перепасть что-то интересное.

— А у тёти Майяри есть хороший дракон. Если мама разрешит… — и хитрый взгляд в сторону Лирки.

И Лирка запретила.

Хайнесу.

А Ханёна спокойно отпустила полетать с Майяри, сама же с искренним наслаждением наблюдала за Сильнейшим, который беспокойно метался по двору и тревожно всматривался в небо. В конце концов Ханён никогда не летал на заставе на ездовых драконах не потому, что Лирка была против, а потому что против был Нарий, который считал, что птенец недостаточно оперился для полётов.

— Как ты можешь так спокойно смотреть⁈ — не выдержал Узээриш.

— Так ровно же летят, — женщина прищурилась на крылатый силуэт. С ребёнком Майяри летала очень осторожно.

Лирка, конечно, переживала за Ханёна. Но очень быстро на примере других мамаш в деревеньке при заставе поняла, что не очень-то тревожна. Она не запрещала сыну лазить по стенам и деревьям, не наказывала, если тот без спросу сбегал на речку. Да, за пересечение границы с Хоётором Ханёну влетело и влетело так, что повторить этот подвиг он не посмел. Но Лирка не запрещала сыну лезть туда, куда все дети так страстно хотели залезть, и наградой для неё стало то, что она всегда знала, где Ханён. А вечером тот, задыхаясь от восторга, рассказывал ей, где они с дядей Эдаром были, пока сам дядя мучительно бледнел, ожидая, что подруга ему сейчас уши оторвёт.

Ходить где хочет Ханён всё же не мог. Были и запреты, которые нарушать ну никак нельзя! Лирка постаралась привить сыну понимание, что есть опасности, с которыми тот пока справиться не может, поэтому нечего соваться. Его это не всегда останавливало, и тогда Лирка становилась такой же тревожной мамашей, как и все вокруг. Но тут-то чего волноваться? Вон, рядом с драконом кто-то из пернатых охранников ещё летит.

А вот хайнес явно был из тревожных.

— Я сова! — яростно шипел Узээриш, не отрывая взгляда от дракона. — Я не могу быть спокоен, если мой птенец в небе без меня! Я должен был лететь с ним!

— Но вам нельзя, — спокойно отозвалась Лирка.

Внутри злорадствовал Иррес и укоряюще вздыхал господин Наэш.

Больше провокаций не было. Пару дней они прожили вполне мирно. У Лирки даже стало появляться зыбкое ощущение, что они стали семьёй и стали семьёй довольно давно. Когда страсти между супругами уже стихли, и они более не стремились прилипнуть друг к другу. Но Лирка-то и не хотела, а вот хайнес вёл себя подозрительно примерно, будто это не он признавался в любви и злился, когда она отказалась выйти за него замуж.

Она чувствовала подвох.

«Слабоват, — презрительно цедил Иррес. — От ворот отвернули и всё, иссяк запал».

«Лиркая, не изводи себя домыслами, — вздыхал господин Наэш. — Сама же всё проверила. Не получится выполнить твоё условие. Хотя он, конечно, может и наплевать…»

Лирка действительно проверила. Выпросила у Майяри своды по семейному законодательству, а потом ещё, когда не нашла нужное, попросила достать свод указов, касаемых правящей семьи. Господин Наэш не соврал. Войти в семью Шхаелых Ийехаидые никак не могут. Вообще. Даже вопрос больше не стоит. Шхаелые войти в семью Ийехаидыев могут, но одобрит ли круг консеров? Со слиянием ещё сложнее.

Но Лирка всё же чувствовала неясную тревогу.

«Ну хочется тебе терзаться…» — господин Наэш устало вздохнул.

Не хочется. Но она никак не могла избавиться от ощущения, что за ней охотятся. И ладно бы просто хоёторцы. Она этому охотнику волосы расчёсывала, гладила его по голове и книги ему на ночь читала: Майяри подбросила пару задорных романчиков.

А вчера утром принесли газеты. После статей о самой себе Лирка завела привычку читать, что там сочиняют писаки. И занятные вещи вдруг начали появляться на дешёвой сероватой бумаге…

«Дана Лиркаа Шхаелый — глава рода безымянных!»

«Кто скрывался под безымянностью, а теперь носит имя почтенного рода?»

«Загадочное семейство Шхаелых!»

И самое изумительное, из-за чего Лирка выплевала травяной отвар:

«Ёрих Шхаелый — потомок правящей семьи Арванской империи?»

Как тут не заподозрить неладное?

Писаки с остервенением смаковали загадочность и таинственность мало кому известной семьи и сыпали самыми невероятными предположениями. Которые почему-то казались весьма правдоподобными на фоне той самой загадочности.

«Члены семьи почти не заводят знакомства, но имеют связи с самыми видными семьями Салеи. Никто ничего не знает об их жизни, только самые общие сведения. Сами они старательно молчат и избегают общения».

Прочитав это, любой заподозрит, что они что-то скрывают. И здесь уже слух, что у Ёриха Шхаелыя есть граммулечка крови гори-птиц, уже не кажется столь смехотворным. А ядрёная рыжина оборотня заставляет чашу весов истины крениться ещё больше на сторону вранья.

Хотя кто знает, может и были такие предки?

Ащ! Пишут-то как убедительно, сволочи!

Сегодня утром в газетах писали уже не только про Ёриха, хотя про него больше всего: раскручивали версию с потомком древних правителей. Прошлись по Исешке и Лешиему, особенно по последнему, пересыпав всю статью намёками, что отец его из очень знатной семьи, но ответственность за сына нести отказался. Опять всколыхнули воду вокруг самой Лирки, написав, что предки её — переменчивые химеры и старинное медвежье семейство, ныне исчезнувшее. Тут-то Лирка почти уверилась, что крыло приложил сам хайнес: про переменчивых химер до сих пор не все в семье знают.

Странная рисовалась картина. По газетам выходило, будто кто-то пытался создать впечатление, словно род Шхаелых — семья, в которой собрались потомки древних и могучих семейств. Этакая гремучая смесь, от которой непонятно, чего ждать. Но зачем?

Лирке не хватало опыта в интригах и ответ измыслить никак не получалось. Поэтому она прихватила кувшин холодного травяного отвара и пошла к Майяри, которая что-то решала, сидя у себя в кабинете.

Подругу она нашла в окружении пугающе знакомых чертежей и спустя несколько секунд с содроганием сообразила, что Майяри занимается артефактологией. Перед внутренним взором мигом предстал ехидно щурящийся мастер Илиш.

— Каникулы подходят к концу, а я с прошлого года задолжала несколько заданий, — тоскливо