Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Рейса сняла бумагу осторожно, не разрывая уголков, и сразу подписала на обороте дату. Она складывала прошлые угрозы с той же серьёзностью, с какой раньше считала коробки состязательной коллекции.

Ярина повесила новый лист:

«Мастерская открывается после полудня. Сегодня принимаются только ранее согласованные примерки и выдаются готовые заказы. Новые заказы записываются без назначения срока».

— Последняя строка не понравится людям у двери, — заметила Рейса.

— Зато они не смогут сказать, что мы пообещали невозможное.

— Я начинаю понимать, почему у госпожи Дорн было столько закрытых правил. Открытые приходится писать очень подробно.

— Поэтому тебе и дали доску, — сказала Ивелла.

Императорский договор занял середину стола. Ивелла прочитала его ещё вечером, но сейчас вернулась к четвёртой странице и провела ногтем под последним пунктом.

— Самостоятельная ремесленная запись прекращается, — произнесла она. — Дом остаётся по названию, но перестаёт быть домом.

— Зато долг исчезает, — сказала Рейса. — И крышу починят.

— Крышу можно починить без передачи станка.

— На что?

Ивелла посмотрела на книгу заказов.

— На работу.

— Работы теперь столько, что она стоит у двери.

— Деньги стоят не у двери. Они появятся после того, как заказы будут выполнены.

Рейса села на край второго стола.

— Мне предлагают официальное обучение.

В её голосе не было прежней шутливости. Ярина понимала, почему эта строка значила для девушки больше обещания новой крыши. Рейса не имела известной фамилии, не принадлежала к признанному дому и ещё недавно могла рассчитывать лишь на то, что Ивелла продолжит учить её, пока мастерская окончательно не закроется. Дворцовая запись дала бы ей право работать в любом городе и избавила от необходимости каждый раз доказывать, что ученица без гильдейского знака тоже способна читать карту.

— Ты хочешь принять предложение? — спросила Ярина.

Рейса опустила глаза.

— Не знаю. Если мы согласимся, меня будут учить лучшие мастера.

— Некоторые из лучших мастеров уже работают здесь, — сказала Ивелла.

— Вы знаете, что я не про вас.

— Знаю.

— Во дворце есть архивы, старые станки, карты, которых мы никогда не видели.

— И человек, который будет решать, какие из них тебе разрешено читать, — напомнила Ярина.

— Здесь вы тоже решаете.

— Да. Но ты можешь уйти и забрать собственные записи. В договоре с дворцом все карты, созданные во время службы, останутся в государственном архиве.

Рейса перечитала строку.

— Даже моя отметка направления?

— Если она войдёт в государственную карту.

— Это несправедливо.

— Поэтому договор выглядит таким привлекательным на первых страницах. До несправедливости нужно дочитать.

Она не требовала от Рейсы немедленно отказаться от мечты. Девушка имела право выбрать дворцовое обучение, если действительно хотела его, а не только боялась потерять редкую возможность.

— Мы не решаем за тебя, — продолжила Ярина. — Я откажусь передавать мастерскую. Ты можешь отдельно подать прошение на обучение, если его разрешат без обязательства служить дворцу.

— Разрешат?

— Спросим.

Ивелла закрыла договор.

— Они согласятся только на то, что не лишит их контроля.

— Тогда предложим другой способ контроля.

В дверь постучали условным знаком Овейны: два коротких удара и один длинный. Рейса впустила её, предупредив людей на улице, что очередь не двигается.

Хозяйка пристаней вошла в дорожном костюме, под мышкой держала папку, а в другой руке — узкий свёрток.

— Я принесла воротник служащей речного управления, — сказала она. — Она должна была приехать на примерку вчера, но половина управления оказалась во дворце и слушала, как мантия разговаривает голосом госпожи Дорн.

— Примерка после полудня, — ответила Ярина. — Воротник оставьте на втором столе.

Овейна развернула деталь и сразу заметила императорский договор.

— Прочитали последние страницы?

— Да.

— Тогда, полагаю, должность вы не примете.

Рейса посмотрела на неё.

— Почему все считают, что ответ очевиден?

— Потому что я видела, как госпожа Вейр отказалась от покровительства бывшего мужа, когда мастерская стоила меньше содержимого одного дворцового сундука. Теперь дом стоит дороже, а условия хуже скрыты.

— Император не пытается украсть станок, — сказала Ярина.

— Нет. Он пытается не допустить, чтобы после Мерравии появился ещё один независимый источник, который дворец не контролирует. Для правителя это разумно.

— Вы его защищаете?

— Объясняю. Разумный интерес одной стороны не обязан становиться выгодным другой.

Овейна положила рядом свою папку.

— Здесь временные распоряжения, принятые после коронации. Печать прежней гильдии приостановлена. Склады и архивы опечатаны. Поставщики могут выполнять старые частные договоры до нового решения. Но это всё временно. Завтра Совет либо создаст новую систему, либо вернёт прежнюю под другим названием.

— Император предложил мне возглавить службу открытой проверки.

— Службу, которая заберёт ваши карты.

— Именно.

Овейна оглядела мастерскую. На полках лежали ткани с клеймами Молтов, Тирсенов и Левров. Возле стены стояли два старых манекена, один с треснувшей подставкой. На длинном столе были разложены сменные детали доступной коллекции, а под окном сохранилась доска, где Рейса отмечала движение материалов между ткачами и портнихами.

— Что вы хотите вместо должности? — спросила Овейна.

— Закон, одинаковый для всех мастерских.

— Это не ответ. Какой закон?

Ярина положила перед ней три бумаги.

Первой был договор с семьёй Молтов: заранее установленная цена, ограниченный объём, право продавать другим мастерским и собственное клеймо на ткани. Второй — правила императорского состязания после внесённых изменений: открытая карта свойств, независимые проверяющие и запрет забирать карты проигравшей стороны. Третьей стала самая первая бумага, подписанная Яриной, Ивеллой и Рейсой: текущая работа оплачивалась раньше старого долга, каждая могла уйти, питание при долгой работе учитывалось отдельно.

— Свободные поставки, — сказала Ярина, касаясь первого договора. — Открытые состязания за государственные заказы, а не выдача их одному дому по праву старой печати. Добровольные договоры между мастером, работником и заказчиком. Регистрация магического свойства не должна превращаться в передачу карты тому, кто ведёт реестр.

Овейна перелистнула бумаги.

— Это принципы. Совет попросит формулировки, исключения, порядок проверки и ответственность.

— Я не умею писать законы.

— Наконец-то разумное признание после недели, за которую вы спорили с половиной Совета.

— Я умею показать, какой результат нужен. Формулировки пусть составляют люди, которым за них платят.

— Хорошо. Тогда не просите «свободные поставки» без оговорок. Совет сразу вспомнит опасные ткани и закроет все ворота. Требуйте право заключать прямые договоры с зарегистрированным происхождением материала. Не просите