Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Государственные заказы, не требовавшие немедленного исполнения, распределялись открыто. Условия, цена, расход материала и заявленные свойства публиковались до начала состязания.

Ремесленные карты оставались собственностью создателя. Проверяющая служба хранила копию и могла запретить опасное применение, но не передавала карту другому дому без договора.

Работники и мастерские заключали добровольные соглашения. Исключительное право на труд или поставку требовало отдельной платы, ясного срока и согласия обеих сторон.

На каждом официальном изделии указывались имена дома, мастеров и производителей ткани, если они не отказывались от этого сами.

Рейса улыбнулась на последнем пункте.

— Госпожа Вейр, — сказал император, — вы отказались возглавить дворцовую службу. Согласитесь ли участвовать во временной комиссии как представитель независимых домов?

Ярина посмотрела на Ивеллу и Олину.

— Представитель должен меняться. Иначе через несколько лет комиссия снова станет чьей-то личной мастерской без станков.

— Какой срок предлагаете?

— Один месяц. Затем другой дом.

— За месяц вы едва успеете изучить порядок.

— Поэтому комиссия должна хранить записи, а не власть одного человека.

Император задумался.

— Хорошо. Первый месяц место займёт дом Вейров. Следующий — мастер, выбранный открытым голосованием зарегистрированных домов. Вы получаете плату за дни проверки, но сохраняете самостоятельную запись и право отказаться от отдельного дела при конфликте интересов.

— Принимаю.

Это было не придворное назначение. Только работа по договору, с указанным сроком, обязанностями и возможностью уйти.

Именно такой порядок Ярина могла подписать.

Императорская папка с прежним предложением осталась закрытой на краю стола. Писец поставил на ней отметку: «Отклонено без утраты права на участие в государственных заказах».

После принятия устава верховный судья потребовал внести вторую книгу.

Ярина узнала запись о разводе по тёмной обложке.

— Решение о невиновности Лиорены Вейр уже принято открытым судом, — сказал он. — Сегодня Совет исполняет имущественную часть пересмотра.

Тарвель вышел к столу.

Он держал папку дома Аркейнов и небольшой ларец под родовой печатью. За ним шёл управляющий с двумя книгами.

— Перед началом, — произнёс верховный судья, — лорд Аркейн должен подтвердить, что не оспаривает новое решение.

Тарвель повернулся к собравшимся.

— Лиорена Вейр невиновна в нарушении супружеской клятвы. Доказательство было подделано. Я потребовал решения, не настояв на честной проверке, и публично назвал виновной женщину, чья вина не была установлена. Я признаю решение суда полностью и не сохраняю ни одного требования, основанного на прежнем обвинении.

Речь была короче той, что прозвучала в Ткацком зале. Он не повторял признание ради впечатления. Он закреплял его в имущественном документе, где каждое слово меняло конкретное право.

Управляющий открыл первую книгу.

Земельная доля, внесённая в брак как часть приданого Лиорены Вейр, возвращалась ей без притязаний дома Аркейнов. Денежная доля, сохранённая на родовом счёте, передавалась полностью вместе с начислениями за время брака. Личные украшения, которые по виновному соглашению вернулись в хранилище Аркейнов, находились в ларце и были перечислены в отдельной описи.

Ярина не знала половины вещей. Тело Лиорены отзывалось на некоторые слабым узнаванием: серебряный гребень с тёмным камнем, серьги в форме листьев, тонкая цепь с маленькой катушкой — вероятно, принадлежавшая ещё семье Вейров.

Тарвель не открывал ларец сам. Это сделал судебный писец, сверяя каждый предмет.

— Подарки рода Аркейнов были возвращены по условию виновного развода, — сказал управляющий. — После отмены вины право бывшей супруги восстановлено.

— Все? — спросила Ярина.

— Все, указанные в свадебной и личной описях. Два предмета сейчас находятся в загородном доме. Дом Аркейнов обязуется передать их в течение трёх дней под судебную расписку.

Тарвель положил на стол ещё один документ.

— Я также отказываюсь от любых нынешних и будущих притязаний дома Аркейнов на здание «Вейр и нить», родовой станок, карты, название и доходы мастерской. Ни прежний брак, ни вложения в содержание Лиорены во время него не могут стать основанием для залога, надзора или доли.

— У вас и без того нет права на родовое имущество Вейров, — заметил один из советников.

— Сегодня нет. Через годы наследники или управляющие могут истолковать старые записи иначе. Я хочу, чтобы такого толкования не осталось.

Ярина посмотрела на него.

Это было не красивое раскаяние и не попытка вернуть расположение. Тарвель закрывал путь, которым его собственный дом однажды мог прийти к её мастерской. Он отказывался не от того, чем владел, а от возможности воспользоваться двусмысленностью позже.

— Госпожа Вейр, вы принимаете возвращаемое имущество? — спросил судья.

Несколько недель назад Ярина отвергла тайный платёж Тарвеля. Сейчас перед ней лежали деньги и ценности, способные закрыть долг мастерской без нескольких месяцев работы. Разница была не в сумме.

— Принимаю то, что принадлежит мне по исправленному решению, — сказала она.

Тарвель едва заметно кивнул.

Он понимал разницу тоже.

— Денежную долю перевести сначала на погашение подтверждённых обязательств «Вейр и нить», — продолжила Ярина. — Только после окончательного пересчёта. Ни одного штрафа за отсутствие признанного мастера, если признание Ивеллы Сорн было незаконно задержано. Ни одной платы за хранение предмета, которого не было на складе.

Судебный распорядитель передал ей уже подготовленный расчёт.

После исключения штрафов, ложного хранения и неподтверждённых поставок оставалась сумма за действительно полученные материалы и несколько старых счетов по ремонту здания. Первый взнос, внесённый Яриной, учитывался полностью. Оплата за работу над коронационной мантией ещё не поступила, но императорский казначей подтвердил счёт и срок перевода.

Возвращённой денежной доли хватало, чтобы закрыть остаток долга.

Не оставалось огромного богатства. Земельная доля требовала отдельного управления, украшения нельзя было превратить в рабочие монеты без оценки, а мастерская по-прежнему нуждалась в крыше, стекле и новых столах. Однако уведомление о продаже утратило основание.

Ярина подписала распоряжение о выплате.

Писец поставил печать на последней странице долговой книги.

— Обременение с дома «Вейр и нить» снято.

Рейса издала странный короткий звук и прижала папку к груди. Ивелла закрыла глаза всего на одно мгновение.

— Можно обвести эту запись двойной рамкой? — спросила девушка.

Верховный судья не понял.

— В нашей книге, — пояснила Ярина. — Судебную оставим без украшений.

— В своей можете обвести хоть четырежды.

— Дважды достаточно, — сказала Ивелла.

Следом Совет утвердил возврат имущества со складов распущенной гильдии. Два манекена, три пары ножниц, восемь рулонов шерсти и книги заказов должны были доставить в мастерскую до конца следующего дня. Ивеллины ножницы с тёмной ручкой выделили отдельной строкой как