Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

— Я приду проверять повозку, — предупредила она.

— Это указано в расписке? — спросил писец.

— Теперь указано, — сказала Рейса и добавила пометку в свою копию.

Заседание закончилось далеко за полдень.

На лестнице Совета их ждали посыльные, заказчики и люди, желавшие узнать, действительно ли старая гильдия больше не могла запретить прямые поставки. Олина и Сайра сразу оказались окружены мастерами. Овейну перехватили двое служащих с вопросами о городских воротах. Ивелла увела Рейсу к повозке с книгами, велев не показывать долговую запись каждому встречному.

Ярина задержалась под колоннами, проверяя печати на своей копии имущественного решения.

Тарвель вышел следом.

Он не приблизился сразу. Остановился в нескольких шагах и дождался, пока она сама поднимет голову.

— Всё вернули? — спросила Ярина.

— То, что находилось в столичном доме, — да. Два оставшихся предмета привезут из загородного. Управляющий передаст их судебному служителю, не тебе лично.

— Хорошо.

— Земельную долю можно оставить под управлением прежнего смотрителя или сменить его. Я передал все записи. Решение за тобой.

— Разберусь после крыши и заказов.

— Разумный порядок.

Они помолчали.

Рядом спускались члены Совета. Несколько человек узнавали Ярину, кивали и продолжали путь. Никто больше не смотрел на неё как на женщину, чью вину уже определил цвет нити.

Тарвель не предложил проводить её, оплатить повозку или прислать людей для ремонта. Не заговорил о прежнем браке.

— Я не стану просить восстановить то, что разрушил, — сказал он.

Ярина сложила документы.

— Хорошо.

— Но хочу попросить о другом.

Он произнёс это без приказной уверенности, к которой тело Лиорены когда-то привыкло подчиняться раньше мысли.

— Разреши мне познакомиться с тобой заново. Без титула, приказов и чужих нитей.

Ярина посмотрела на него внимательнее.

Тарвель знал Лиорену до того дня, когда в её теле очнулась другая женщина. Он замечал перемены с первого разговора, спрашивал, кто она, и не получил правдивого ответа. За прошедшие недели он перестал требовать возвращения прежнего поведения, но прошлое между ними всё равно принадлежало не только Ярине.

— Не с женщиной, которую ты помнишь, — сказала она. — Со мной такой, какая я сейчас.

— С тобой.

— Не вмешиваясь в мастерскую.

— Да.

— Не оплачивая мои долги, поставщиков и поездки.

— Да.

— Не используя Совет, чтобы устраивать встречи.

В уголках его губ появилось почти незаметное выражение.

— Придётся искать менее влиятельные способы.

— И спрашивать, прежде чем что-то решишь за двоих.

— Я помню.

Ярина посмотрела на верхние башни. Императорский сезон только начался с коронации и должен был продлиться много месяцев. Этого времени хватило бы, чтобы увидеть не одно признание и не один правильный поступок, а привычку.

— До следующего императорского сезона, — сказала она. — Ты можешь ухаживать за мной. Потом я решу, хочу ли продолжать.

Тарвель не скрыл удивления.

— Это согласие?

— Это испытательный срок.

— Для меня?

— Для нас обоих.

— Условия будут письменными?

— Не превращай всё в договор.

— Постараюсь.

— И не приходи завтра.

— Почему?

— У нас три примерки, возврат имущества, новая поставка и крыша, которую наконец можно починить.

— Послезавтра?

Ярина подумала.

— После закрытия мастерской.

— Куда я могу тебя пригласить?

— На речную набережную. Пешком.

— Без экипажа?

— Без полёта тоже.

— Жаль.

Она не удержалась от улыбки.

Тарвель увидел её, но не сделал шага ближе.

— Послезавтра после закрытия, — повторил он. — Я приду к двери и подожду, пока меня пригласят войти.

— Лучше подожди снаружи. Внутри будут заказчицы.

— Учту.

Он поклонился не как член Совета бывшей жене и не как глава рода женщине без титула. Просто как мужчина, получивший ограниченное разрешение начать сначала.

Ярина спустилась по лестнице.

На следующий день к «Вейр и нить» приехали две повозки.

В первой лежали возвращённые вещи мастерской. Один манекен оказался цел, у второго треснуло деревянное основание. Шерсть хранили плохо: два рулона отсырели у края, ещё на одном краска легла пятнами. Ивелла осмотрела каждую пару ножниц и наконец взяла свои — тяжёлые, стальные, с потемневшей ручкой.

Она несколько раз открыла и закрыла лезвия.

— Тупые, — сказала Рейса.

— Это исправляется.

— Вы не рады?

— Радость не наточит ножницы.

Ивелла положила их отдельно и почти сразу вернулась за ними, словно опасалась снова потерять из виду.

Во второй повозке доставили книги заказов и коробки с отделкой. Среди записей нашлись сведения о старых клиентах Вейров, выкройки дорожных плащей и несколько неоплаченных заказов, которые гильдия когда-то забрала вместе с готовыми изделиями. Ярина не стала немедленно требовать деньги с людей, получивших одежду много лет назад. Сначала Рейса составила список дат и подписей, а Ивелла отметила, какие работы действительно выполняла мастерская.

Два счёта оказались закрыты. Один заказ принадлежал дому, давно покинувшему столицу. Ещё три требовали проверки.

— Мы не будем строить новый дом на старых сомнительных долгах, — сказала Ярина. — Без подтверждения ничего не взыскиваем.

Рейса вздохнула.

— А я уже надеялась, что книги принесут нам ещё денег.

— Они принесли историю заказов и доказательство работы Вейров. Иногда это дороже.

— Но крышу историей не покроешь.

Крышу начал чинить тот самый плотник, который раньше отказался от заказа после давления гильдии. Он пришёл сам, принёс прежний расчёт и сразу предложил цену ниже.

— Почему меньше? — спросила Ярина.

— Теперь мне не требуется платить посреднику за право взять работу.

— Тогда в договоре укажем прежнюю стоимость материалов и новую стоимость труда. Если найдёте скрытые повреждения, сначала покажете их Ивелле.

Плотник посмотрел на мастерицу.

— Почему ей?

— Она знает, где крыша текла до закрытия дома.

— Я знаю также, где вы прошлой зимой поставили слишком короткую доску, — сказала Ивелла.

— Её ставил мой прежний помощник.

— Разумеется.

Они договорились.

Пока наверху меняли повреждённые участки, внизу шли примерки. Возвращённый манекен использовали для рабочей коллекции. Треснувшее основание Тирсены укрепили деревянной рамой, добавив собственное клеймо рядом со знаком Вейров. Два испорченных края шерсти Ярина не выбросила: плотные участки пошли на съёмные пояса и карманы, а пятнистый отрез Рейса предложила разрезать на широкие воротники, где переходы цвета выглядели намеренно.

— Коллекция незаметных пятен, — сказала девушка.

— Не давай названия каждому лоскуту, — предупредила Ивелла.

— Почему? Люди лучше запоминают вещи с именами.

— Тогда