Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Мерравия Дорн не вернулась.

Окончательный приговор вынесли в середине зимы. Свидетельская рама, архивные книги и личный знак под коронационным венцом подтвердили многолетнее вмешательство в решения Совета. Её лишили всех ремесленных и государственных полномочий, имущество личной мастерской передали для возмещения пострадавшим домам, а саму Мерравию оставили под стражей без права касаться церемониальных тканей.

Ни тайного освобождения, ни влиятельного покровителя, ни последнего исчезнувшего свитка не оказалось.

Заговор закончился судом, описью и длинной работой по исправлению последствий.

— Госпожа Вейр, — позвала Оделла. — Подойдите на минуту.

Ярина остановилась возле учебной рамы.

Один из воротников светился слабее, чем должен был по карте. Внутренняя линия проходила правильно, шов не тянул, нить соответствовала записи.

— Когда началось? — спросила Ярина.

— После третьего испытания.

— Кто касался?

— Все по очереди. Без слов.

— Основа менялась?

— Нет.

Ярина осмотрела край и заметила, что под правой застёжкой ткань стала плотнее. Не магия — обычное смещение нескольких нитей после того, как ученики слишком сильно натягивали воротник на раме.

— Вы испытываете его в положении носки, но держатели стоят шире плеч, — сказала она. — Ткань растянулась, знак потерял правильный угол.

Оделла переставила крепления.

Воротник засветился ровнее.

— Значит, карта верна, — произнесла одна из учениц.

— Нет, — ответила Ярина. — Карта неполна. В ней не указана допустимая ширина натяжения. Добавьте диапазон, иначе другой проверяющий повторит нашу ошибку и объявит свойство нестабильным.

Оделла взяла перо.

— Запишу.

— Пусть записывает тот, кто заметил расхождение.

Ученица, первой обратившая внимание на слабый свет, осторожно придвинула к себе карту.

— Моё имя тоже поставить?

— Обязательно.

Год назад подобный вопрос вызвал бы у бывшей гильдейской мастерицы возражение. Теперь Оделла только освободила место возле собственного клейма.

Из главного зала донёсся голос Ивеллы:

— Если госпожа Вейр закончила исправлять чужой урок, её ждут три собственные примерки.

— Иду.

Первая заказчица ожидала в светлом рабочем платье из коллекции сменных деталей. За год она приобрела два комплекта рукавов, три воротника и новую переднюю часть, но основа оставалась прежней. Сегодня требовалось изменить посадку после того, как женщина стала чаще ездить верхом и пожаловалась, что юбка тянет колени.

Ярина проверила длину шага и обнаружила, что проблема не в ширине юбки. Внутренний пояс после многочисленных замен отделки сместился выше, из-за чего вся конструкция поднималась при движении.

— Расширять не будем, — решила она. — Опустим пояс на ширину пальца и перенесём две опоры.

— Платье не станет длиннее?

— Нет. Нижний край останется на месте.

— А если потом я снова сменю переднюю часть?

— Новые крепления уже учтут положение пояса. Старые придётся переставить.

Ивелла, руководившая старшими мастерицами, сразу внесла исправление в основную карту заказчицы. Она больше не выполняла каждую сложную работу сама. Распределяла, проверяла и возвращала детали тем, кто допустил ошибку, не исправляя за человека молча.

— Летта, — позвала она молодую мастерицу. — Это твоя установка пояса?

— Моя.

— Почему левая опора короче правой?

Летта осмотрела швы.

— Я перенесла только одну после замены кармана.

— В карте отмечено?

— Нет.

— Тогда исправляешь ты. Госпожа Вейр проверит посадку после работы.

Мастерица приняла платье без оправданий.

Ивелла провела пальцем по новой записи и лишь затем повернулась к Ярине.

— На втором столе костюм из дальней ткани. Овейна приехала вместе с поставщиками и требует открыть тюки до начала показа.

— Они прошли городскую проверку?

— Происхождение и дорога записаны. Свойства материала — только со слов ткачей.

— Значит, используем малые образцы.

— Я уже велела приготовить.

— Тогда зачем ждала меня?

— Потому что поставщики хотят договор с вашим именем.

— Пусть сначала ткань покажет, стоит ли его подписывать.

Овейна Раст заняла половину внутреннего двора.

Рядом с ней стояли четыре плотных тюка, покрытых дорожными полотнищами и опечатанных знаками речных пристаней. Возле ворот ждали двое незнакомых ткачей в коротких плащах непривычного кроя. Их одежда застёгивалась не спереди, а по диагонали, оставляя правое плечо свободным.

— Вы опоздали на восемь минут, — сообщила Овейна.

— Я работала.

— Я тоже. Поэтому считаю минуты.

За год серебряные нити на её висках стали заметнее, но манера держаться не изменилась. На ней был тот самый тёмный костюм, созданный для первого императорского приёма. Церемониальный плащ Овейна надевала только на заседания, зато внутренний пояс с карманами заказывала уже в трёх вариантах.

— Дорога открыта? — спросила Ярина.

— Первый караван прошёл полностью. Ткань доставили по восточной реке до Каменных ворот, затем перегрузили на малые суда и провели через новые пристани. На каждом участке стояла отдельная опись. Ни один посредник не получил права менять цену после погрузки.

Она раскрыла папку.

Новый торговый путь занял одиннадцать месяцев переговоров и строительства. Овейна добилась ремонта двух дальних причалов, поставила крытые склады, разделила плату за перевозку и хранение и потребовала, чтобы каждый тюк сохранял клеймо исходного ткацкого дома.

Раньше ткани из дальних земель доходили до столицы только через гильдейских скупщиков. Цена возрастала несколько раз, а имена мастеров исчезали после первой перегрузки.

Теперь на каждом тюке стояли три отметки: ткацкого дома, перевозчика и пристани.

— Безопасный путь не означает дешёвый, — предупредила Овейна. — Первая партия обошлась дороже городского полотна. Но никто не имеет исключительного права на неё. После сегодняшнего открытия поставщики встретятся с шестью мастерскими.

— Вы привезли их сначала к нам?

— Потому что вы согласились провести открытое испытание свойств. Не потому, что обязаны купить.

Один из ткачей развязал верхнее полотнище.

Внутри лежала ткань глубокого серо-зелёного цвета. На свету оттенок менялся, но не из-за магии. Тонкие нити двух цветов пересекались под разными углами, и полотно казалось то тёмным, то почти серебристым.

Рейса вернулась с улицы как раз в тот момент, когда первый отрез разложили на столе.

— Мне нужна эта ткань.

— Ты её ещё не трогала, — сказала Ярина.

— Поэтому и нужна.

— Это не довод.

Рейса провела ладонью по полотну и сразу нахмурилась.

— Жёстче, чем выглядит.

Ткач ответил через Овейну, которая уже успела выучить несколько профессиональных слов их наречия:

— После первого увлажнения становится мягче. Но по ширине почти не меняется.

— Почти — это сколько? — спросила Ярина.

Мужчина показал два пальца на весь большой отрез.

— Проверим.

От ткани отделили четыре малых образца. Один оставили