Яга на выданье - Азалия Фэйворд

На солнце это чудо ювелирной мысли сияло так, что слезились глаза. Сразу видно – мужики выбирали подарок по принципу «дорого, богато, чтоб блестело». Летать на таком агрегате – всё равно что пытаться освоить пилотаж на чугунном утюге, законы аэродинамики золото не жалуют, но за старание, конечно, пять баллов.

– Прими, хозяйка, дар, – буркнул Черномор, не решаясь поднять на меня свои густые, кустистые брови.

Он протянул метлу вперёд на вытянутых руках. Сзади него тридцать два богатыря синхронно выдохнули, отчего ближайшие кусты малины пригнулись к земле.

– За нашу дурость и за твоё терпение, – продолжил предводитель воинства, и в его басе послышались непривычные слезливые нотки. – Мы перед тобой в долгу по самые макушки.

Я не спеша поднялась с крылечка, спустилась по ступенькам и подошла к этой нерушимой стене из мышц и кольчуг. Избушка за моей спиной грозно зашипела и приподняла одну ногу, готовая, если что, выдать волшебный пендель любому, кто косо посмотрит на хозяйку. Я ласково похлопала её по бревенчатому боку.

– Успокойся, милая.

Взяв метлу из мозолистых рук Черномора, я взвесила её в руке. Тяжёлая, зараза. Если на ней и не полетаешь, то отбиваться от незваных гостей будет вполне удобно. Один удар золотым набалдашником, и противник отправится в глубокий нокаут до следующего полнолуния.

– Метла хорошая, – милостиво признала я, проведя пальцем по серебряным прутьям. Прутья тихонько зазвенели на манер гуслей. – Дизайн, конечно, кричащий, но в хозяйстве всё сгодится. А сами-то вы как? Не околдованы больше?

Богатыри переглянулись. Путята – парень косой сажени в плечах, который ещё во вторник пытался вышибить мне дверь головой, – сделал шаг вперёд и смущённо поскрёб затылок.

– Нет, Ядвига, – покачал он головой, и его шлем уныло звякнул. – Твои пирожки подействовали. Мы теперь как стеклянные – всё понимаем, всё видим, а внутри ничего, кроме стыда, не чувствуем. Словно нас наизнанку вывернули и на холодном ветру сушиться повесили.

Я мысленно улыбнулась. Мой фирменный рецепт: пирожки с брусникой, сушёной крапивой и отворотным зельем. Прочищает не только желудок, но и кармические каналы. Работает безотказно.

– Ну, стеклянные – это хорошо, – хмыкнула я, обходя строй богатырей дозором. – А бороды вы хоть помыли? А то в прошлый раз от вас несло невесть чем.

Богатыри густо покраснели. Тридцать три здоровых мужика одновременно залились пунцовой краской – зрелище незабываемое, напоминающее закат над бескрайней степью. Они начали испуганно переминаться с ноги на ногу, пряча лица друг за друга.

– Помыли, – пробормотал из глубины строя Дементий, самый молодой и, судя по всему, самый чистоплотный из них. – И даже причесали. Мылом земляничным тёрли, честное богатырское. Три раза воду в озере меняли.

– То-то я смотрю, в озере вся рыба кверху брюхом всплыла, – пошутила я, хотя, надо признать, пахло от них теперь вполне сносно – сосновой хвоей и чистым бельём. Настоящие защитники отечества, хоть сейчас на выставку.

Я вернулась к крыльцу, опёрлась на их золочёный подарок и строго обвела взглядом притихшее воинство. Спесь с них спала окончательно, теперь они напоминали нашкодивших первоклассников в кабинете директора школы.

– Ладно, – вздохнула я, решив, что терапевтический эффект достигнут в полном объёме. – Прощаю. Кто старое помянет, тому, как говорится, глаз вон, а кто забудет – тому оба. Но учтите, голубчики мои ненаглядные: если ещё хоть один раз ко мне на поляну с дубинами, мечами или какими другими столовыми приборами полезете – церемониться не стану. Превращу всех до единого в жаб. Зелёных, пупырчатых, противных. И отправлю на ПМЖ в самое глубокое болото. Будете Анчуткам вместо оркестра по вечерам квакать.

– Не полезем! – хором, в один голос, рявкнули богатыри, да так дружно, что с ближайшей сосны осыпались шишки, а дятла сдуло с ветки. Избушка от неожиданности подпрыгнула и обиженно заквохтала.

– Тише вы, оглашенные! – шикнула я на них. – Избушку мне не нервируйте, у неё и так фундамент расшатан.

В этот момент дверь избушки со скрипом отворилась, и на пороге показался Петрович. Мой верный помощник, домовой, по совместительству бармен и завхоз нашей лесной резиденции. Вид у него был заспанный, но чрезвычайно довольный. В руках он держал огромный поднос, на котором теснились тридцать три глиняные кружки, до краёв наполненные пенистой, ароматной медовухой. Запах свежего мёда и хмеля мгновенно заполнил поляну, заставив богатырей синхронно сглотнуть слюну.

– Ну что, искупители? – проскрипел Петрович, хитро прищурившись. – Промочить горло после тяжёлого раскаяния не желаете? За счёт заведения, так сказать, в честь заключения соглашения о ненападении.

Богатыри посмотрели на меня с немой мольбой в глазах, словно преданные псы на хозяйку, ждущие команду «апорт».

– Ладно, пейте уже, – махнула я рукой. – А то смотреть на ваши страдальческие физиономии сил никаких нет.

Надо было видеть, с какой скоростью эти тридцать три богатырские туши пришли в движение. Медовуха исчезала в их недрах с урчанием, напоминающим работу хорошего водяного насоса. Кружки опустели за секунды. Петрович едва успевал подносить новые, довольно потирая руки – реклама его фирменного напитка вышла отличная.

Уничтожив запасы медовухи и утерев усы, богатыри заметно повеселели. На лицах наконец-то появились нормальные, человеческие улыбки, а не гримасы вселенской скорби. Они ещё раз дружно поклонились мне в пояс, Черномор приложил руку к сердцу, и всё воинство, развернувшись на каблуках, отправилось обратно в чащу.

Теперь они патрулируют границы нашего сказочного леса с удвоенной силой, высматривая любого подозрительного нарушителя. И что самое приятное – делают это абсолютно бесплатно, в качестве пожизненной компенсации за моральный ущерб и испорченные нервные клетки.

Я посмотрела им вслед, перевела взгляд на сияющую золотом метлу и усмехнулась. Пожалуй, оставлю её в сенях. Будет отличным напоминанием о том, что доброе слово и вовремя скормленный пирожок с совестью творят гораздо более убедительные чудеса, чем самая мощная боевая магия. Налив себе ещё чаю, я вернулась на крыльцо. Лес снова погрузился в уютную, тёплую тишину.

Глава 40.

Глава 40.

Сумерки мягко опустились на вековечную пущу, укутывая верхушки вековых сосен сиреневой дымкой, но в избушке на курьих ножках царило такое буйство жизни, словно туда разом переехал весь ярмарочный балаган вместе с цыганами, медведями и оркестром медных инструментов.

Поздним вечером того же дня здесь был устроен не просто ужин, а настоящий, эпический пир