Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

и храмов или через оконные ставни. Мой слух усиливал каждый стук или звон внутри здания, каждый скрип или движение ветки густых деревьев. Человек никогда не бывает живее, чем в момент, когда ощущает, что смерть маячит у него за спиной.

Судя по виду, дворец мог принадлежать ахейскому царю. Но внутри вместо ярких фресок с изображениями охоты или войны на серых стенах были вырезаны изображения царей, людей в виде животных или человекоподобных зверей. Большую часть двора занимал самый широкий алтарь, какой мне когда-либо доводилось видеть. Статуя сурового царя возвышалась над другими, меньшими по размеру, но тоже впечатляющими изваяниями.

У меня не было времени разглядывать все это. В дальнем конце огромного двора двое придверников, стоявших у ног гигантских каменных стражников, открыли роскошные двустворчатые двери и объявили о нашем приходе.

В темном тронном зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только редким неестественным покашливанием. На установленном на помост золотом троне восседал старик, и был он куда меньше свирепого троянского царя, нарисованного моим воображением. Его голову венчал убор в виде крылатого солнечного диска, казавшийся чересчур тяжелым для его хилой шеи. В моей голове молнией промелькнула мысль об отце, печально попрощавшемся с нами у ворот фтийской цитадели. Но, в отличие от Пелея, Приам, казалось, не осознавал своей уязвимости. Он взирал на нас презрительно прищуренными глазами без малейшего намека на страх.

По обе стороны от трона стояли двое. В человеке с усталыми глазами и волевым ртом, занявшем место по правую руку от Приама, я узнал наследника Трои, Гектора. И хотя на нашей памяти Троя не участвовала в сражениях, Гектор заработал себе репутацию воина за время тренировок при дворах Хатти. С ним не стыдно было помериться силой. Второй, красивый мальчик, стоял слева от Приама, скрестив на груди загорелые руки, вздернув подбородок и, словно в трансе, вытаращив глаза на Менелая. Это, несомненно, был Парис, муж общей с Менелаем жены.

Гектор ответил на мое приветствие учтивым кивком.

Его менее учтивый отец разомкнул скривленные губы и спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Итак?

Многозначительно кашлянув, Одиссей глянул на Менелая. Обманутый муж был всецело поглощен тем, что стоял, замерев, как изготовившийся к атаке пес, и пожирал взглядом Париса. Поэтому представляться ему было недосуг.

Итакийский подлец заговорил сам:

– Приветствую тебя, благородный царь Приам. Я Одиссей, царь Итаки и Западных островов.

– Никогда не слышал, – ответил Приам.

Я встал впереди Одиссея.

– Но слышал об аргонавтах. Мой отец, царь Пелей из Фтии, был среди них. Я царевич Ахиллес, завоеватель Скироса. Мой род происходит от Зевса, правящего на небесах. Все, кто стоит сейчас перед тобой, не простые люди.

Приам презрительно усмехнулся.

– Богоподобные среди нас. Похоже, ахейские женщины чаще рожают от богов, чем от собственных мужей.

Я был потрясен и ничего не ответил. Уголки губ Одиссея дрогнули. Он не был потомком бога. Его настоящим отцом, как говорили, был Сизиф, печально известный вор и мошенник, каких не видывал свет.

– Я тоже потомок Зевса, Хранителя ксении и карателя нарушающих клятвы, – проговорил Менелай. – Арес, бог войны, также числится среди моих праотцов.

На сей раз Приам коротко кивнул.

– Царь Менелай из Лакедемона, ты, конечно же, знаешь моего сына Париса. А это, – он указал на серьезного мужчину справа от себя, – моя копьеносная рука, гордость Трои, царевич Гектор.

– Ты знаешь, для чего мы здесь: возвращение моей жены, – ответил Менелай.

– Елена отреклась от предыдущего брака перед богами, – сказал Приам.

– Перед какими богами? – уточнил Одиссей. – Если она покинула родную землю, то не могла клясться богами, которые свидетельствовали ее брачные обеты Менелаю. Мы не можем принять ее отречение.

– Она вышла замуж за Париса в Авлисе, на ахейской земле, – сообщил Приам. – Ваши боги позволили это.

При этих словах Менелай дернулся. А у меня внутри все перевернулось по другой причине: при воспоминании об ином, еще более отвратительном обряде, совершенном в этом же месте.

– Фиктивная церемония могла произойти в любом городе, – возразил Одиссей; похоже, упоминание об Авлисе не всколыхнуло в нем никаких чувств.

Сидевший слева от Париса лысый старец с аккуратной бородой откашлялся.

– Могу я сказать слово, ваше величество?

– Если должен, – ответил Приам.

– Благородные ахейцы, меня зовут Антенор, я советник царя. Скажите, возвращение госпожи – ваше единственное требование?

Губы у Одиссея гаденько подрагивали.

– Не совсем. Оскорбление, нанесенное дому Атрея, требует значительной компенсации. Мы уйдем с миром, если ты передашь нам всю бронзу, медь и олово: инструменты, оружие, статуи богов и слитки. Также мы требуем предоставить нам выбрать себе лошадей.

– Это, а также полный и беспрепятственный доступ к Геллеспонту, – добавил я.

– Возмутительно! – взревел Приам.

Парис вышел из оцепенения.

– Отец, если им так сильно нужна Елена, пусть платят выкуп. – Он ощетинился, как щенок, который рычит, высунувшись из-за ноги хозяина. – Хотя я никогда не откажусь от нее, даже ради всех женщин Ахеи.

Не обращая на него никакого внимания, я искал на морщинистом лице его отца признаки искренности.

– Вы ведь, конечно, знали, какими будут наши требования? И как вы сможете отказать? Вы в меньшинстве.

– Глупый мальчишка, – сказал Приам – мне, не своему бесценному сыну. – Оставался бы ты дома, играл в ванне в пиратов. У Трои есть союзники по всей Земле Хатти и дальше. Подкрепления никогда не иссякнут. Если осадите наши стены, то будете загнаны в угол, как окруженные волками овцы. Так что убирайтесь, ничтожные божеские отродья, уплывайте на своих кораблях обратно в Ахею.

Гектор шагнул на помост и встал вплотную к Приаму.

Я спокойно ответил:

– Ты излишне надеешься на своих так называемых союзников. Ты забыл, сколько раз ты и твой отец злили великих царей Хатти, укрывая их перебежчиков за взятки и полезную секретную информацию? В твоем заливе нам будет достаточно безопасно, царь Приам. Если твои бывшие друзья станут нам досаждать, мы отплывем и вернемся тогда, когда будет удобно.

Гектор приблизил губы к отцовскому уху. Я уловил некоторые слова: «…держать совет… иначе… переговоры…»

– Эти люди жадные. Тебе нужно отослать их прочь, – вмешался Парис.

Приам качнул головой, обращаясь к Гектору:

– С какой стати я буду переговариваться с ахейцами? После всего, что они со мной сделали? Стража!

– Прошлое застит тебе глаза, – возразил я ему. – Ты горюешь по своим родным, и кто может винить тебя за это? Но виной последнему разграблению Трои стало упрямство твоего отца. Учись на его ошибках. Подумай о тех, кто живет сейчас.

– Что ты знаешь? Мальчишка! Что ты пережил по сравнению со мной?

– Никто из нас троих еще не родился, когда была атакована Троя, – заговорил Одиссей, –