Город кошмаров - Б. Гринн

Вампир должен сгореть.

Нокс, должно быть, предчувствуя свою неминуемую гибель, резко бросается ко мне со стула, скрючив пальцы наподобие когтей. Я молниеносно вытягиваю пламя из камина и хлещу им в его сторону, останавливая атаку прямо в прыжке. Стол между нами опрокидывается, когда светящиеся пурпурные щупальца обвивают его тело и поднимают высоко в воздух. Обезумев, он пытается вырваться, пока жар медленно поглощает его. Огонь лижет его руки, оставляя после себя покрытую волдырями плоть, а затем перекидывается на футболку, обращая ткань в пепел. Но магия не унимается. Она жаждет его страданий. Пламя не проникает дальше верхних слоёв кожи. Я с упоением наблюдаю, как плоть сползает с его рук и торса, а затем регенерирует, прежде чем управляемые щупальца наносят новый удар.

Я не дарую ему лёгкую смерть. После того, что он только что наговорил, он её не заслужил.

— Вы только посмотрите, — я наконец поднимаюсь на ноги, чтобы оценить свои труды. — Похоже, никакие тренировки мне и не нужны.

Я проворачиваю запястье, и пламя сжимается плотнее, выдавливая из него саму жизнь, пока сквозь месиво расплавленных волдырей не проступают рёбра. Его вопли заполняют комнату, лицо блестит от горячего пота, волосы прилипли ко лбу. Я наслаждаюсь страхом и отблеском скорой смерти в его глазах.

— Дэнни, это не ты! Остановись! — молит он.

— Мне всегда нравилось, когда мужчины умоляют, — язвлю я.

Он забился в агонии, когда моя магическая хватка сжалась ещё сильнее. Я хочу чувствовать, как ломается каждая его кость, одна за другой.

— Магия превращает тебя в долбаную психопатку! — кричит Нокс сквозь треск пламени.

— О нет. Магия меня ни к чему не принуждала. В моих психопатических наклонностях виноват только ты.

Пламя мерцает, мои силы иссякают. Если я хочу убить его, нужно действовать быстро.

— Знаешь, что происходит, если разорвать связь? — спрашивает он, задыхаясь, находясь так близко к концу.

— Нет. И мне плевать.

Я снова проворачиваю запястье, вырывая у него мучительный стон.

— От этого не останется ничего, кроме безнадёжности и пустоты в сердце. Если я умру, ты превратишься в пустую оболочку той, кем когда-то была.

Я маниакально смеюсь.

— Вся моя жизнь состояла из одного лишь горя. Поверь, этот грандиозный провал я даже не замечу.

Я чувствую, как его жизнь угасает, а вопли тонут в рёве пылающих колец. Ещё немного, и этот мудак больше никогда не посмеет меня оскорбить.

Я заглядываю вглубь себя, выискивая остатки магии. Если вампиров можно убить огнём, нужно лишь заставить пламя проникнуть к его внутренним органам, и он обратится в прах. Я слышу собственные крики, смутно ощущаю, как комната начинает содрогаться… А затем нечто твёрдое, как гранит, сбивает меня с ног.

Распахнув глаза и жадно хватая ртом воздух, я натыкаюсь на яростный багровый взгляд и идеально завитые светлые локоны.

— Отпусти его, или я сама оторву тебе голову, — шипит Селеста, обнажив клыки. Она седлает меня, пригвоздив мои запястья к полу.

В любом случае уже слишком поздно. Сила выскользнула из меня, как мокрое мыло, в тот самый миг, когда её тело столкнулось с моим. Я пытаюсь отдышаться, всё тело ноет от слабости и ушибов.

— Проклятье, Селеста. И где был весь этот энтузиазм, когда нас чуть не сожрали Бешеные? — Холодный пот струится по задней стороне шеи.

Её суровое лицо на мгновение смягчается.

— Ты в порядке, или ещё хочешь спалить замок дотла?

— Я в порядке.

Неохотно она разжимает хватку и поднимается на ноги. Я перекатываюсь на бок; все мышцы в теле превратились в кисель.

— Нокс? — Она поворачивается к нему, пока он стряхивает с себя обугленные остатки футболки. Последний почерневший волдырь исчезает с его кожи, вновь возвращая телу былое совершенство.

— Я в порядке. Это моя вина, я сам её спровоцировал.

Услышав это признание, я удивлённо вскидываю бровь.

— Выходит, магия делает тебя кровожадной. Просто отлично, — произносит она, протягивая мне руку. Я хватаюсь за неё и позволяю поднять себя, несмотря на дрожь в руках и ногах. — Я зашла сказать вам обоим, что Киприан официально объявил двору о твоих силах. Завтрашняя тренировка станет показательным выступлением.

Снова тренировка?

— Кто её тренирует?

— спрашивает Нокс, разминая шею и плечи. Его покрытые испариной и всё такие же безупречные кубики пресса перекатываются при каждом движении.

Голова идёт кругом — и вовсе не от магии, а от вожделения. Внезапное исчезновение силы оставило предостаточно места для низменных желаний.

— Завтра после завтрака её тренирует Джек. Пятёрка хочет устроить из этого грандиозное событие, так что в зрителях будут люди типа А.

Я хмурюсь, с неохотой отрывая взгляд от мышц Нокса и переводя его на Селесту.

— Тип А?

Она закатывает глаза.

— Честное слово, ты вообще пыталась относиться к своим обязанностям Фамильяра серьёзно? Или вы двое буквально не делали ничего, кроме как трахались?

Мои щёки вспыхивают.

— Мерзость. Какие же вы мерзкие. Так или иначе, люди разделены на пятнадцать различных категорий крови. Тип А — самый востребованный при дворе и среди низших вампиров, так что все ждут поистине сногсшибательного зрелища.

Я понимающе киваю.

— Замечательно. С радостью его обеспечу.

Нокс протискивается мимо нас к комоду в глубине комнаты, чтобы отыскать новую футболку.

— Спасибо, Селеста. Ты спасла мне жизнь. Я твой должник.

— Не стоит благодарности. Просто сделай одолжение и не опоздай завтра на завтрак.

Она направляется к двери и, положив руку на ручку, оборачивается ко мне.

— Постарайся его не убить. Снова. По крайней мере до тех пор, пока мы не выясним, как именно не дать тебе уничтожить весь мир.

Дверь мягко закрывается за её спиной, вновь оставляя нас наедине.

— Я, эм… прости за всё это.

Нокс не оборачивается. Он лишь поднимает опрокинутый стол и начинает приводить комнату в порядок.

— Нокс? Я сказала прости.

Он резко оборачивается, а его голос сочится ядом.

— Ты едва не убила меня, Дэнни. В твоих глазах не было ни капли сомнений. Я видел перед собой лишь кровожадную ведьму, наделённую магией. Ты хоть представляешь, каково это?

Я потрясённо смотрю на него.

— Ты меня боишься. — После недавней вспышки ярости мой голос звучит совсем тихо.

— Я боюсь не тебя. Я боюсь того, что позволю тебе себя убить, если это тебя порадует. Быть связанным с тобой — сущее проклятие.

Его слова вонзаются в меня ледяными осколками. Он с силой пинает валяющийся на полу серебряный кубок прямо в стену. Тот глубоко вонзается в обои, словно