Город кошмаров - Б. Гринн

во мне так и рвётся прокрасться в подземелья и раскрыть главную тайну двора. Реакция Селесты на утраченные воспоминания тоже тревожит, как и в случае с Ноксом. Кто-то в этом мире обладает властью менять память, а мне необходимо выяснить, кто именно, пока это не повторилось вновь. Если, конечно, уже не повторилось…

— Итак, просто чтобы прояснить: Нокс не состоит в Пятёрке, но обязан участвовать в Связывании, потому что?..

— Ритуал рассчитан на пятерых. Им потребовалась замена после того, как её заперли.

Мы подошли к двери, а я проглатила остатки крови, прежде чем задать следующий вопрос, чётко понимая, что время на исходе.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но Селеста обрывает меня, вскинув руку.

— Никому не говори, что я рассказала тебе о ней. Уверена, у Пятёрки были веские причины держать её взаперти всё это время.

— Ты идиотка, Селеста. Если считаешь, что здесь нет двойного дна, значит, ты куда более узколобая, чем я думала. Мне нужно, чтобы ты нашла способ провести меня в это подземелье.

Она сужает глаза.

— Знаешь ли, Дэнни, не стоит кусать руку, которая тебя кормит. — Её голос срывается на шёпот. — Я собиралась сегодня быть с тобой помягче, но раз уж ты, по сути, назвала меня тупой блондинкой, думаю, я с превеликим удовольствием буду вырывать тебе глотку снова и снова.

Её губы изгибаются в садистской улыбке.

— А я-то думала, что мы подруги.

Я вызывающе скрещиваю руки на груди, когда она делает ко мне шаг.

— Мы подруги, но это не значит, что я поставлю твои интересы превыше собственных. Я не твоя пара, Дэнни.

Она тянется мимо меня и открывает дверь, звонко стучит каблуком по сланцевому полу и жестом приглашает меня войти.

Знакомая тяжесть магии оседает в теле. Здесь она ощущается сильно — мощнее, чем тот едва уловимый шёпот в спальне, но всё же не так властно, как в комнате желаний. Оранжерея впечатляет: она целиком выстроена из сверкающего стекла и утопает в экзотических растениях. Пятёрка и их Фамильяры сидят вокруг стола в самом центре помещения — массивного, в деревенском стиле, за которым чувствуешь себя куда непринуждённее, чем за столами в бальном зале.

Словно примагниченный, мой взгляд мгновенно находит Нокса, сидящего рядом с отцом. Он глубоко погружён в разговор с Киприаном, и кажется, будто он даже не услышал, как мы вошли. Но меня не проведёшь… Если моя половина уз скачет, словно потерянный, страдающий от любви щенок, то его делает то же самое. Полагаю, он просто умеет блестяще это скрывать. Я игнорирую остальных присутствующих, чьи жадные взгляды устремились на нас с Селестой, и занимаю пустое место рядом с Ноксом. Тревога выдаёт себя вспотевшими ладонями — я гадаю, какую его версию получу сегодня. Чёрная ткань его пиджака, расшитая завитками пурпурных нитей, задевает мою обнажённую руку. От этого мимолётного касания вспыхивают искры, и у меня перехватывает дыхание.

— Вижу, ты готова к сегодняшней тренировке.

Голос Егора струится как шёлк — гладкий и едва скрывающий его истинные намерения. Я перевожу на него внимание и неловко улыбаюсь. Господи, напряжение можно резать тупым ножом.

— Давненько в нашем мире не появлялся кто-то с твоими… талантами. Несомненно, люди будут в восторге от очередного магического зрелища. Вчерашняя Жатва увенчалась огромным успехом, и всё благодаря тебе.

Егор театрально взмахивает серебряным кубком, но в его глазах таится лишь чистая злоба. Он что-то замышляет. Мои мысли мгновенно возвращаются к Кварталу Бешеных и обещанию, данному Деймону… И хотя с момента заключения сделки мы с ним не пересекались, она всё равно висит надо мной, как гильотина. Мне не нравится быть у него в долгу. По сути, он не дал мне никаких сведений, но одного лишь знания, что Егор планирует как-то выбраться из этого места ценой тысяч жизней, достаточно, чтобы по спине пробежал холодок. Что он натворит, если вырвется в человеческий мир? Готова поспорить, он оставит за собой сплошную разруху. В голове мелькают образы мёртвых тел, усеивающих улицы Хиллсвью.

Нет, ему нельзя позволить уйти. Всё предельно просто. Но я убью его потому, что сама этого хочу, а не потому, что об этом просил Деймон.

Магия довольно гудит в знак согласия, пристально наблюдая за Егором моими глазами.

Единственный способ выбраться из этой передряги — оставаться на шаг впереди него и остальной Пятёрки… или, вернее будет сказать, Четвёрки.

— Что ж, я постараюсь угодить. Селеста обучает меня всему, что нужно знать, чтобы стать идеальным Фамильяром. Разве не об этом вы все просили?

С другого конца стола доносится сдавленный звук. Мы все разом поворачиваем головы. Селеста хватается за горло, словно только что проглотила яд; её щёки пылают. Осознав, что мы все на неё пялимся, она откашливается.

— Простите, третья положительная мне всегда не впрок, — произносит она, отставляя кубок в сторону. За столом эхом проносится несколько одобрительных шепотков. Моё внимание переключается на Бенедикта, который выглядит в точности так же, как на последнем званом ужине, на котором я присутствовала ещё в Цирке: потерянным, витающим где-то за миллион миль отсюда.

— Должен сказать, влияние твоей магии на наше прекрасное королевство до сих пор было поразительным.

Я поворачиваюсь к Киприану, который разглядывает свои руки так, словно они совершенно новые. Как по мне, выглядят они абсолютно так же… Возможно, он сходит с ума, ну или просто непомерно самодоволен.

Краем глаза я замечаю, как Нокс бросает на меня взгляд.

— Что ж, будем надеяться, что она и впредь будет приносить пользу.

Киприан сияет.

— Не пройдёмся ли мы до арены вместе? Я бы с удовольствием обсудил с тобой твою родословную подробнее, Дэнни. Джек упомянул, что вы кузены?

— Конечно. И да, судя по всему, так и есть. — Я смотрю на Джека. — Ты присоединишься к нам?

Он кивает, но его улыбка не выглядит искренней от слова совсем. Он кажется встревоженным.

Мы все здесь просто играем в одну большую игру, чтобы выжить.

ГЛАВА 30

НОКС

— Если Джек — кузен Дэнни, тогда какого хрена он не владеет магией? — спрашиваю я Селесту, пока мы идём по гравийной дорожке, ведущей к яме.

Сегодня солнце кажется особенно искусственным, отчего моё и без того скверное настроение портится ещё сильнее. Теперь, когда я знаю, что ни в нашем мире, ни в его преданиях нет ни капли правды, всё это кажется какой-то злой, извращённой шуткой, которая выгодна одному лишь моему отцу.

Но,