Город кошмаров - Б. Гринн

ГЛАВА 29

ДЭННИ

Мои «тренировки» начались уже на следующий день.

У дверей спальни меня встретила Селеста, а не Нокс.

— Где он? — спрашиваю я, застёгивая липучки на чёрных перчатках — части какого-то нелепого наряда в стиле Лары Крофт, приготовленного для меня. Всю ночь напролёт узы изнывали по его прикосновениям, но из чистой вредности я наотрез отказывалась вставать с постели и идти его искать. К тому же я знаю, что его половина уз бесится ничуть не меньше, и от этого испытываю какое-то мелочное злорадство.

Волосы Селесты стянуты в её привычный гладкий хвост, но сегодня она без кожаных штанов. Вместо них на ней наряд, точь-в-точь как мой: чёрные шорты и чёрная майка без рукавов. На фоне тех одеяний, что я обычно видела в городе, это выглядит до странности современно.

— Вот, выпей. — Она протягивает мне серебряный кубок, до краёв наполненный кровью.

— Знаешь, могла бы просто наколдовать термокружку Стэнли или что-то вроде того, чтобы кровь было удобнее носить с собой.

Забирая у неё кубок, я замечаю, как она склоняет голову набок.

— Кто такой Стэнли?

— Точно, я и забыла, что ты не живёшь в реальном мире. Это такая кружка с крышкой, чтобы жидкость не расплёскивалась, пока ты идёшь, бежишь или чем там ещё занимаешься.

Она хмурится.

— С чего бы мне её расплёскивать?

— Ну, люди куда более неуклюжие, чем вампиры. А ещё такие кружки бывают разных форм и цветов. Думаю, тебе бы они понравились.

Селеста вскидывает бровь.

— Что ж, я не могу наколдовать вещь, не зная, как она выглядит, так что придётся довольствоваться этим. Постарайся не расплескать, неуклюжий человечек. Пятна с ковра потом не отстираешь. Идём.

Она резко направляется по коридору. Я делаю огромный глоток крови Нокса и внутренне готовлюсь к цветному калейдоскопу галлюцинаций, который она обычно вызывает. Но ничего не произошло. Наверное, у меня наконец-то вырабатывается к ней иммунитет.

— Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос! — кричу я ей вслед, стараясь как можно быстрее, но не расплёскивая кровь, шагать мимо тусклых оранжевых бра и эротических картин на стенах.

— Он не хочет тебя видеть.

Ой. Что ж, не лучшее начало отношений. Разве пары не должны обсуждать свои проблемы, а не просто играть в молчанку? Ахренеть, меня игнорирует мужчина, у которого было добрых четыре столетия на то, чтобы повзрослеть.

— Вот и славно, потому что я тоже не горю желанием его видеть, — огрызаюсь я, хотя это наглая ложь. Я прекрасно понимаю, что пройдёт совсем немного времени, и узы начнут назойливо скулить, требуя, чтобы мы снова переспали. Полагаю, на этот раз это будет секс чистой ненависти. — И куда мы направляемся?

Селеста останавливается, на её лице крупными буквами написано раздражение. Я успеваю догнать её прежде, чем она отвечает.

— В оранжерею. Завтрак каждый день проходит именно там, — бросает она так, словно я обязана была это знать.

— А потом у нас тренировка по магии? Полагаю, ты тоже участвуешь, раз мы сейчас выглядим как близняшки. Если не считать цвета волос, само собой.

Она вздыхает.

— Тебе бы только мечтать выглядеть так же сногсшибательно, как я, — язвит она. — Но да, на вчерашнем собрании, которое вы оба пропустили, я вызвалась добровольцем. Пятёрка хотела бросить тебя прямиком в подземелья, чтобы посмотреть, на что ты способна, но… — Она передёргивает плечами. — Я решила, что не стоит сразу бросать тебя в самое пекло, особенно раз ты ещё не умеешь себя контролировать.

Хм, а вот теперь мне по-настоящему интересно.

— И что же там такого ужасного, в этих подземельях?

— Жуткие твари, куда страшнее Бешеных.

Мы проходим мимо высокой мраморной статуи греческого бога, к которому почему-то было приделано лицо Киприана. Меня аж передёрнуло.

— Что может быть хуже Бешеных?

— Ты никогда не задумывалась, что стало с последним из Пятёрки?

Ох, чёрт, я и забыла, что Нокс вообще-то не является официальным членом Великих.

— Задумалась только что, так что выкладывай, Блонди. — Я делаю очередной глоток крови, пока мы поворачиваем налево и продолжаем идти по очередному коридору без окон.

— Я знаю о ней не так уж много, ведь всё это случилось до моего появления здесь, но одно мне известно точно: она реально сумасшедшая. — Селеста снова вздыхает. — Её держат взаперти уже… — Она осекается, нахмурив брови. — Эм. Я не знаю. Я… не помню.

Интуиция бьёт тревогу. Только не снова это дерьмо с воспоминаниями, только не у неё.

— В смысле, ты не помнишь? Если член Пятёрки настолько опасен, что его пришлось запереть, то уж наверняка весь двор должен знать, чем именно он это заслужил?

И хотя я не то чтобы сильно вникала в суть роли Фамильяра, совершенно очевидно, что Пятёрка обожает устраивать из всего шоу. Если эта таинственная особа была настолько смертоносной, что её пришлось запереть, разве они не превратили бы это в грандиозное представление? Магия, дремавшая всё утро, снова начинает мерцать, словно прислушиваясь к каждому слову нашего разговора и к моим собственным мыслям. С чего бы магии интересоваться последним членом Пятёрки?

Тебе что-то известно? мысленно обращаюсь я к ней. Но не успевает она ответить, как узы начинают беспокойно метаться и скулить. Я с трудом сдерживаю желание закатить глаза. Судя по тому, как они скулят словно брошенный щенок, мы, должно быть, приближаемся к Ноксу.

— Не знаю, об этом как-то не принято говорить, — произносит Селеста, вырывая меня из разборок с внутренними сущностями. — Но она торчит там уже очень давно. Я слышала, что Бешеные дают ей всего пару капель крови в неделю, просто чтобы она не умерла от голода. — Селеста снова шагает вперёд.

— Но почему бы просто не убить её, раз она так опасна? Если только она вовсе не опасна, а они буквально пытают её безо всякой на то причины, — говорю я, спеша за ней следом.

— Слушай, мне известно лишь то, что там внизу пиздец как жутко и что она опасна. А теперь хватит об этом. Суть в том, что прошлой ночью я снова спасла твою задницу, убедив их, что показательное выступление куда лучше полного погружения. Так что вы с Джеком, по сути, попытаетесь одолеть меня, используя лишь магию.

Я киваю, когда мы поворачиваем направо, в более короткий коридор с единственной дверью в самом конце. Я пыталась отогнать любые мысли о возможных теориях заговора, но журналист