В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Айви подпрыгивает на добрых полметра, после чего поспешно сползает с моих колен, старательно отводя взгляд.

БАМ.

БАМ.

БАМ.

— Кто бы там ни приперся, у придушу этого придурка, — глухо рычу я. Поднимаюсь на ноги, до боли сжимая ладони в кулаки, и грудь прошивает болезненным осознанием потери: я вижу, как Айви на глазах возводит стены.

Мой единственный, мать его, шанс.

Единственный шанс, который только что похерил...

Распахнув дверь, я вижу, как Ирвинг съеживается, поспешно отступая при виде откровенно читающейся в моих глазах жажды расправы.

Нервно заламывая руки, он переводит взгляд с меня на то, что находится за плечом — на Айви, застывшую в глубине квартиры.

— Э-э-э, Валенти... у тебя лицо зеленое.

Я заставляю себя глубоко вдохнуть через нос и выдохнуть через рот. Требуется неимоверно много времени, чтобы гнев и разочарование хоть немного отступили, но даже тогда их отголоски продолжают ныть, словно ножевая рана.

— Чего тебе, Ирвинг?

Парень нерешительно делает шаг вперед. В этот момент я чувствую себя конченым мудаком, но, черт возьми, мечтал поцеловать Айви Эллингтон сколько себя помню, и был близок к цели. Дьявольски близок, а теперь до ужаса боюсь, что все испоганил.

Он с громким сглатыванием поднимает телефон.

На экране возникает лицо Кирана с приподнятыми бровями.

— Мы помешали? — насмешливо тянет засранец и, ухмыльнувшись, подается ближе к камере, подозрительно щурясь. — А какого хрена у тебя рожа зеленая?

Следом экран телефона мигает, и всплывающее уведомление любезно сообщает, что Эшфорд сделал скриншот.

— Клянусь богом, если ты куда-нибудь это выложишь... — злобно рычу я.

— Но выглядишь-то просто очаровательно.

— Чего надо? — рявкаю я.

— Обязательная вечеринка у Грейсона, явка обязательна. Будьте через час, и Айви с собой прихвати.

— То есть ты принес Ирвинга в жертву, заставив спуститься, без приглашения стучать в мою дверь только ради того, чтобы позвать на вечеринку? — спрашиваю я, демонстрируя крайнюю степень недовольства.

Эшфорд звонко хлопает в ладоши.

— Вот что бывает, когда не берешь трубку, ушлепок! До встречи через час.

Звонок сбрасывается прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.

Покраснев до кончиков ушей, Ирвинг робко машет рукой стоящей у меня за спиной Айви.

— Привет, мелкая Эллингтон.

— Привет, Ирвинг.

Сглотнув, он неловко улыбается.

— У тебя тут немного... — парень красноречиво указывает сначала на свой лоб, а затем на область над верхней губой.

Раздавшийся за спиной приглушенный писк Айви заставляет меня напряженно выпрямиться.

— Пока, Ирвинг, — цежу я сквозь зубы и с силой захлопываю дверь.

Обернувшись, успеваю заметить лишь мелькнувшие пятки Айви, пулей взлетающей вверх по лестнице.

— Буду готова через час!

Звук захлопнувшейся двери звучит как смертный приговор.

— Что ж я натворил? — бормочу я себе под нос посреди опустевшей гостиной; взгляд намертво прикован к дивану, который теперь будет преследовать меня в кошмарах.

Глава 31

Айви

Бандитки из книжного клуба

Айви: В чем все будут?

Синди: В чем-нибудь шлюховатом

Лайла: Говори за себя, я надену платье

Синди: Надеюсь, оно будет шлюховатым

Белла: Надевайте что хотите

Синди: Нет, сучки, лучше бы вам принарядиться, или я вас порежу

Белла: Ты перечитала слишком много мрачных романов Лайлы

Лайла: Синди всегда такая

Синди: В точку

Айви: Это был бы не наш чат без угрозы насилия

Лайла: Даже боюсь спросить, в каких чатах ты состояла до этого

Тук, тук, тук.

Мое бедное, истерзанное сердце не перестает биться, как крылья колибри, с того самого момента, как Маттео положил свои большие, сильные, мозолистые ладони мне на талию и усадил к себе на колени.

Хотелось бы, чтобы мой язык работал с той же скоростью; может, тогда я нашла бы, что сказать. Мне не привыкать к его молчанию, но сейчас оно давит. Оно переполнено всеми невысказанными вопросами, повисшими между нами.

Что все это значит?

Почему ты чуть не поцеловал меня?

Как давно ты этого хотел?

Сделал ли ты это от скуки?

Или, может, ты тоже таишь в себе любовь, которой нам никогда не суждено сбыться?

Замирает ли твое сердце, когда я вхожу в комнату, так же, как мое — при виде тебя?

Волнует ли тебя малейшее наше соприкосновение?

Все это время... ты чувствовал то же, что и я?

Голова идет кругом. И не перестает с той самой секунды, как он попросил назвать его по имени и застонал так, будто это был самый райский звук в его жизни.

И хотя от этого воспоминания живот сладко скручивает, я повела себя как трусиха: закрылась в ванной под предлогом сборов и наотрез отказалась выходить по доброй воле. Ему пришлось стучать в дверь, чтобы сообщить, что мы опаздываем.

И вот я здесь, сижу рядом с ним на заднем сиденье такси — и все еще трушу.

Ответ на вопрос «почему» до банального прост.

Я в ужасе. До смерти боюсь искать ответы, которые так отчаянно жаждет получить мое сердце. Что, если я загляну в эти темно-зеленые глаза и увижу там сожаление? Или, того хуже, что, если он повернется и предложит мне интрижку на одну ночь?

Я просто умру. Разобьюсь на такие мелкие осколки, что меня будет не узнать. Измена, предательство, потеря лучшей подруги, травма — все это покажется детским лепетом по сравнению с тем, как разобьется мое сердце, если Маттео Валенти, мужчина, которого я обожала и любила с самого детства, скажет, что жалеет о попытке поцеловать меня.

Так что остается только один вариант — игнорировать бедолагу. По крайней мере, пока не пройдет достаточно времени. Потому что я не хочу его потерять, точнее не могу. Не после всего, чего я уже лишилась.

Если я лишусь своего напарника по походам, если больше не смогу пробовать его потрясающую стряпню, не увижу, как он заглядывает в мою комнату, пытаясь выманить меня оттуда, или не смогу полюбоваться очередным рисунком на латте — я просто сойду с ума от тоски.

От одной мысли об этом грудь болезненно сжимается. Я даже не замечаю, что потираю ее, пока Маттео не подает голос. Его рука, ложащаяся мне на бедро — это одновременно и целебный бальзам, и граната; одно простое прикосновение разносит меня на миллион кусочков.

— Птичка, ты в порядке?

— М-хм, — мычу я. — Конечно.

Но голос звучит слишком высоко, и я по-прежнему не могу заставить себя посмотреть на него.

Такси сворачивает на подъездную дорожку дома Грейсона. Деревья, выстроившиеся вдоль дороги, немного успокаивают мой мечущийся, тревожный разум. Пока