Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

— Пророчество — да. В смысле нет, не получено, — несколько сбилась Джанин, не привыкшая вести подобные споры. — Но речь идет не о нем. Божественная благодать со мной присутствует с рождения. Я отличаю ложь от правды. И сейчас знаю, что боги не желают этой казни!

— Может, тогда они вмешаются сами? — продолжил ехидничать канцлер. — Пошлют какое-то знамение? Я остановлю казнь, если в ближайшие минуты, скажем, в помост ударит молния.

— Никто не вправе диктовать богам, как им поступать! — отрезала Джанин, уже понимая, что бой проигран.

Она обратилась к Терраматису и всему божественному пантеону, умоляя услышать ее и оказать содействие. Послать эту проклятую молнию или любой другой знак, чтобы испугать, остановить Эрози, но ничего не происходило.

В итоге, решив, что образовавшийся паузы достаточно, чтобы успокоить народ, канцлер снова махнул палачу.

— Ваше высочество, — хриплым басом начал тот, — у вас есть последнее слово или желание?

Принц даже не повернулся в его сторону, а лишь крикнул Джанин:

— Ты прекрасна! Не переживай, еще увидимся!

А потом поднес руку к губам, отправляя воздушный поцелуй, вместе с которым с его пальцев слетело и поплыло в сторону заветного окна небольшое водяное сердце.

Толпа, не слишком избалованная подобными чудесами, ахнула. Но у Тео на это чудо, видимо, ушли последние силы. Его ноги подкосились, и он буквально рухнул перед плахой на колени. На секунду задержался, пытаясь восстановить равновесие, а потом сознательно и с достоинством положил голову в специальную выемку.

Топор взметнулся вверх, и Дар Богов словно со стороны услышала свой душераздирающий крик: «Нет!» — а потом хруст перерубаемых позвонков и глухой стук головы, скатившейся в корзину. Дальше лишь черная пелена.

Молнию, ударившую в эшафот спустя секунду, Джанин уже не увидела.

— Сейчас же приведи ее в чувство! — срывающийся на визг крик Саймона Третьего — первое, что услышала Дар Богов, возвращаясь в сознание.

На ее лбу лежало мокрое полотенце, в комнате едко пахло нюхательной солью, а Лизи рьяно обмахивала временную хозяйку какой-то тряпкой.

— Я стараюсь! Стараюсь! Может, целителя? — испуганно лепетала горничная, увеличивая скорость махов.

Джанин попыталась открыть глаза, но перед ними сразу же зарябило.

— Хватит, Лизи. Хватит! — с трудом проговорила она, останавливая руку девушки и садясь на постели.

— Ага, очухалась! — его величество как коршун подлетел к кровати.

Он был багровый от ярости.

— Ты лишила меня сына, тварь поганая! Я сгною тебя в темнице! Хотя нет, лучше отдам морякам, только вернувшимся из плавания! Сотру в порошок… Уничтожу! — он брызгал слюной, сжимая кулаки, стараясь придумать, какие бы еще ужасающие кары пообещать.

Джанин промолчала. О чем можно говорить с человеком, отдавшим приказ казнить собственного сына, лишь бы удовлетворить личные амбиции?

Сзади послышался сдержанный кашель.

— Ваше величество, это разрушит все планы. Дар Богов должна произнести пророчество и родить наследницу. А потом делайте с ней что хотите.

Кажется, голос принадлежал герцогу Эскапе. Как ни странно, это немного Саймона Третьего остудило.

— Завтра же выйдешь за первого, на кого я укажу, или будешь гнить в этой комнате без служанки, на хлебе и воде, пока не образумишься.

— И как вы собираетесь вырывать из меня пророчество? Клещами? — не сдержалась Джанин, в чьей груди начала разрастаться жгучая ненависть к этому… нечеловеку. Монстру! Тео! Он убил ее Тео!

— У моего палача есть много способов развязать язык, даже куда более сильным и упрямым!

— И как вы тогда узнаете, что я огласила волю богов, а не наврала с три короба? — усмехнулась Дар Богов.

— Верховная жрица не может солгать, тем более о пророчестве. Иначе Боги ее сразу же покарают! — чуть ли не потирая руки от ощущения собственного превосходства, выкрикнул его величество.

Джанин, услышав это, громко расхохоталась, чем вызвала недоумение у всех находящихся в комнате. Потом, взяв себя в руки и смотря Саймону Третьему прямо в глаза, четко проговорила:

— Вы думаете, после сегодняшнего я боюсь смерти? Да я ее жажду!

Король отшатнулся, словно на него плеснули кипяток. Повисла крошечная пауза, во время которой Джанин и король Сольяди сверлили друг друга взглядами. В итоге его величество уступил первым.

— Следи, чтобы ни один волос не упал с ее головы! Собственной шкурой отвечаешь! — бросил он Лизи и стремительно вышел из комнаты вместе с сопровождающими.

Джанин снова откинулась на постель.

— Я очень устала, Лизи, и хочу спать. Задуй все светильники, — а потом проговорила вслух, ни к кому не обращаясь: — Странно, что вместе с королем не заявился граф Эрози.

Горничная испуганно глянула на дверь, а потом едва слышно произнесла:

— Так канцлера и палача, когда вы упали в обморок, убило ударом молнии.

Молнии! В сердце Дара Богов вспыхнула надежда.

Значит, она была услышана! Жаль, что это не произошло минутами раньше.

С другой стороны, помыслы всевышних смертным неведомы. Но не значит ли это, что ей будет дарован еще шанс? Шанс, на который они так с Тео надеялись?

Окутанная надеждой, Джанин задремала. А проснулась от крика Лизи, которая безуспешно дергала запертую дверь и стучала в нее ногами.

Через узкие окна, расположенные на двух стенах комнаты, хлестала вода. Это могло быть только одно — цунами снова пришло. Пророчество не было произнесено, но стихии все равно, знают о ней люди или не знают.

Дар Богов попробовала расслабиться и не сопротивляться, тем более что вода очень быстро заполнила комнату целиком, а у девушки были свежи воспоминания, как это, когда тонешь. Однако тело инстинктивно цеплялось за жизнь, и, захлебываясь, Джанин не чувствовала ничего, кроме кромешного ужаса и паники.

Глава 21

Сначала не было ничего, кроме чувства удушья. Потом раздирающий горло кашель. Дар Богов рефлекторно села, чтобы постараться вдохнуть, и через пару секунд у нее это получилось.

Она… находилась в своей комнате в загородной резиденции Белконти и судорожно хватала ртом воздух. Солнце мягко освещало спальню первыми лучами, а на стуле около кровати висело то самое перламутровое платье.

У нее получилось! Получилось!!! О боги, спасибо! Ведь в этом мире живы Тео и мьера Арете. Еще не было торжественной службы, и можно придумать, как все исправить!

Джанин вскочила и, на ходу накидывая халат,