Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Я откидываю ногу на колено, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле, и смотрю, как он пялится на ее изгибы, на кожу, на эти чертовы длинные волосы.

Челюсть не сводит. Взгляд не мечет. Никаких судорожных попыток вздохнуть или нервных подергиваний. Ничто не выдает того, что в груди все горит на раскаленной решетке, а в горло будто вонзили острые ножи.

Я прекрасно знаю, что ему нравится, и знаю, чем он занимался последние четыре года.

Я знал, к чему готовиться сегодня, ведь если он в чем-то хорош, так это в умении ткнуть меня носом в то, как сильно он любит женщин и как легко с ними сходится.

Отрицать его мастерство бессмысленно. Я моргаю, позволяя взгляду скользить по его фигуре: рубашка натянута ровно настолько, чтобы обрисовывать лопатки, пока он доводит девчонку до экстаза. Черный галстук и воротник впиваются в шею, подчеркивая кадык и яремную вену, а черные пряди все так же падают на уши и виски, потому что он палец о палец не ударит ради нормальной стрижки.

Опустив глаза на его задницу, я тут же отвожу их обратно. Тот еще кобель, расхаживает по всему городу, но это, пожалуй, единственное, к чему никто другой не прикасался со времен меня.

Подхватив со стола телефон, я быстро набираю сообщение офицеру Грейди.

Я: Даллас внутри. Кто-то из его братьев где-то рядом.

Я удивлен, что Мейкон вообще позволил ему сюда заявиться, зная, чем все может кончиться. Мы могли бы сделать так, чтобы он исчез прямо здесь и сейчас.

Без сомнений, где-то на поле для гольфа притаились Айрон или Трейс — настороже, в полной боевой готовности.

Грейди: Слежу за всеми входами к складу.

Я отсылаю ему поднятый вверх большой палец.

Он присмотрит и за Далласом, и за теми братцами, что ждут снаружи, готовые броситься на выручку. Долго ждать не придется.

А пока мне нужно сообразить, откуда у Мейкона деньги. Если Даллас в курсе, он не настолько глуп, чтобы мне выболтать, но обязательно потеряет бдительность, решив, что полностью контролирует ситуацию.

Стоны миссис Дюпюи становятся громче, и, подняв глаза, я вижу, как Даллас упирается лбом ей в макушку, в то время как ее шея выгибается назад в кульминации оргазма. Не двигаясь с места, он позволяет ей кончить, тяжело дыша и глядя на ее задницу.

Майка и Джером сидят где-то слева от меня, я чувствую их взгляды, но через секунду они растворяются в толпе.

Да и весь мир вокруг вместе с ними.

Он поступил точно так же тем летом, прямо здесь, в раздевалке «Фокс-Хилл». Он закончил возиться с газонами вместе с братьями, я отыграл раунд в гольф с Клэй и парнями, и он пробрался за мной в душ, чтобы подрочить мне. Его рука в моих джинсах, его лоб, прижатый к моему...

Я так бесился, но сдался быстро, отбросив страх. Я бы ползал перед ним на коленях, если бы он попросил. Каким же тупым малолеткой я был.

Девчонка вскрикивает, наконец кончая, и он целует ее в макушку. Натянув трусики обратно, он шепчет ей что-то на ухо и отступает.

Подхватив пиджак, он подходит к моему столику и швыряет его на кресло напротив. К нему тут же подбегает распорядитель с подносом горячих полотенец. Даллас берет одно, вытирает руки, потом предплечье.

— Нарушение этикета, — бросает он мне, — развлекаться без хозяина?

Я смотрю, как он швыряет полотенце обратно на стол, пока услужливый сотрудник тут же убирает его, а Даллас закатывает рукав. Черная ткань вновь скрывает мощные предплечья, и когда он натягивает пиджак, я ловлю себя на мысли, что он почти вписывается в это место. Разве что часов на руке не хватает.

— Хороший костюм, — отвечаю я вместо этого. — Тебе идет.

Его взгляд сбивается, и я поднимаюсь на ноги, одергивая жилет.

— Первое правило здешней элиты, — говорю я ему. — Все, что ты делаешь, дозволено, пока это делаешь ты.

Для тех, кто задает правила, этикета не существует.

Мимо проплывает Кэролайн Колдвелл, и он ловит ее взгляд.

Она проводит пальцами по его руке.

— Тебе идет приличная одежда.

Подмигнув, она прикусывает соломинку своего коктейля и порхает дальше.

Он оставляет ее без внимания, снова поворачиваясь ко мне, и меня чуть не пробирает на смех. Черт, до чего же он жалкий. Готов прыгать на кого угодно, да?

Стоило ожидать, что мы столкнемся здесь с парочкой его пассий.

Поправив пиджак, он кивает вправо:

— Джером Уотсон. А кто второй?

Мы здесь не для того, чтобы вести дружеские беседы.

— Я хочу кое-что тебе показать, — говорю я ему.

Развернувшись, я веду его к двери и распахиваю ее перед ним.

Он колеблется, но все же проходит внутрь, и я следую за ним, снова погружаясь во мрак.

Впереди тянется длинный коридор, у двусторонних зеркал, выстилающих стены всех ниш по другую сторону, толпится народ. Протянув руку, я жестом приглашаю его пройти первыми.

Шагая за ним по пятам, я прохожу мимо Джадсона Стивенса, который наблюдает за женщиной на столе: ее жарит один мужик, пока другой кончает ей в рот. Их стоны и хрипы доносятся из динамика прямо под зеркалом.

Дэвис Моретто дрочит перед другим зеркалом, а его жена скачет на лице какого-то типа. Лица не разобрать.

Засунув руки в карманы, я шепчу:

— Те, кто хочет, чтобы на них смотрели, развлекаются в этих комнатах.

Мы проскальзываем мимо Уильяма Гарсии.

— Его жена с его младшим партнером, — бормочу я Далласу, кивая на сцену по ту сторону зеркала.

У следующего окна стоит Донован Ист, и я бросаю быстрый взгляд.

— Лучшая подруга его дочери.

Она согнута над диваном, и муж трахает ее прямо перед зеркалом на всеобщее обозрение.

Мы минуем Рене Штальман, которая наблюдает за мистером Штальманом.

— Она не любит сосать мужу, — тихо объясняю я Далласу. — Поэтому позволяет ему получать это здесь.

Уверен, это заведение как раз по его вкусу,