Вне себя - Елена Букреева

Если я в больнице, значит, где-то здесь должен быть и Влад. Я должна найти его. Должна убедиться, что он жив.

У меня дежавю. Первый раз здесь я упала в обморок, когда Влад впал в кому. Теперь отключилась снова. Но я не помню причину. Помню лишь полицию, Диму и Борю, настигших нас с Мирой...

Нет, я просто не могу лежать здесь, не представляя, что с Владом. Не знаю как, но мне удаётся встать. Шатаясь, я хватаюсь за капельницу и шоркаю к двери. Теперь главное не попасться никому в коридоре.

Аккуратно выглянув из дверного проёма, я замечаю стойку дежурной медсестры. Девушка сидит на стуле, а её лицо освещено синим светом экрана от телефона. Но в какой палате Влад? Черт, черт, черт. Я должна увидеть его. Прямо сейчас. Я должна к нему прикоснуться. Я должна убедиться, что это не бред и не очередной сон.

Внезапно медсестра встаёт. Я тут же прячусь за дверью и аккуратно выглядываю в коридор, понимая, что она куда-то ушла.

— Давай, Полина, просто найди его, — шепчу себе я и снова выхожу в коридор.

Черт. Я даже не знаю, на каком я этаже. А на каком лежал он? Туман в голове никак не хочет рассеиваться — видимо, я приложилась головой, и мне дали какое-то лекарство.

Так или иначе, я только попытаюсь. Я чувствую, что он рядом. Он, а не его фантом.

Каждый шаг по утопающему в сумерках коридору отдаётся болью в висках. Я прохожу мимо одной из палат, заглядываю в другую и вдруг останавливаюсь, замечая через проем открытой двери одиночную палату. Лунный свет падает прямо на лицо того, кто лежит в койке, на русые волосы, которые стали намного длиннее, на ресницы и плотно сжатые розовые губы. Вздох облегчения вылетает из моих лёгких, кончик носа щиплет, а на глаза наворачиваются слезы. Я знала, что он жив, знала, что с ним все в порядке. Но он... он не обвешан проводами и катетерами, и эта палата совсем не похожа на реанимацию. Вряд ли, если бы это была она, я попала бы сюда так просто.

Неужели он... он вышел из комы?

— Боже мой, — вспхлипываю я и, прикрыв рот ладонью, подтягиваю за собой капельницу и подхожу к нему.

Я не стану его будить. Но я просто обязана его коснуться. Я должна убедиться, что это не сон...

Моя рука дрожит, когда я аккуратно сажусь на край кровати и тяну свою ладонь к нему, касаясь кончиками пальцев его щеки.

Тёплой щеки, колючей от щетины, но такой настоящей... слезы сами бегут по моим щекам и разбиваются об колени, я всхлипываю и не могу удержать себя, чтобы не коснуться его губ. Эти прикосновения каким-то совершенно магическим теплом окутывают меня, я чувствую себя так правильно, так надёжно, будто в мире больше ничего не существует. Я так мечтала его коснуться, десятки раз прокручивала в голове, как это будет, и реальные ощущения оказались намного ярче, чем то, что нарисовало моё воображение. Мне хочется раствориться в этом моменте.

Но когда с губ Влада слетает вздох, а сам он открывает глаза, клянусь, я прилагаю огромные усилия, чтобы не спрятаться под его кровать.

Серые глаза сперва сканируют обстановку вокруг, и только затем находят меня. Влад хмурится, а я переживаю маленькую клиническую смерть весь этот миг, что он на меня смотрит.

Он может просто меня не вспомнить. Он был в коме больше месяца. Как работала его память? Я видела, как в фильмах герои, очнувшись, не помнили, что происходило с ними последние несколько лет, а я... я даже не была в его реальной жизни.

Я всегда была по ту сторону.

— Полина? — шепчет Влад, хрипло и едва слышно, но этого достаточно, чтобы с моих губ слетел облегчённый вздох. — Я... почему мы здесь? Почему я чувствую твои касания?

Втянув носом воздух, крепко пропахший лекарствами, я изо всех сил стараюсь не разреветься. Но мои губы дрожат, и плечи дрожат, и всю меня трясёт, ведь то, что сейчас происходит... это просто невероятно.

— Черт... я что, умер? Почему... ты плачешь? — он задыхается, когда шепчет, и я понимаю, что у него совершенно нет сил.

Всхлип смешивается со смешком, я качаю головой и склоняюсь над ним, чтобы положить ладонь на его щеку и прошептать ему на ухо:

— Мы победили, Влад. Ты победил. Всё закончилось. Отдыхай. Утром я приду, поцелую тебя и скажу, как сильно я тебя ждала.

Он, кажется, пытается поднять руку, чтобы коснуться меня, но не находит сил. Тогда я опускаю свою ладонь и переплетаю пальцы с его — тёплыми, такими крепкими. Он смотрит на меня так, как смотрел всегда, будто видит насквозь, лишь немного растерянности плещется в этих серых безднах. Мои слезы разбиваются о наши ладони, и когда он прикрывает глаза, а его дыхание из прерывистого становится ровным, я нахожу в себе силы встать.

И только дойдя до двери и снова обернувшись к нему, я понимаю, что я его обманула, сказав, что все закончилось.

Ведь это не так.

У нас все только начинается.

* * *

— Девушка, да не суетитесь вы так. Лучше полежите немного, наберитесь сил. У вас очень низкое давление, если оно не стабилизируется, мы оставим вас ещё на сутки.

Медсестра, измерявшая мне давление, недовольно цокает языком, когда я встаю с кровати. Сейчас только семь, но я не спала всю ночь — прокручивала в голове все, что с нами приключилось и очень, очень ждала утра. Когда медсестра заглянула в нашу палату, моему счастью не было предела, ведь это означало, что теперь я могу спокойно прийти к Владу. Голова все ещё немного кружилась, но у меня была цель, и она придавала мне сил.

Я должна убедиться, что то, что произошло ночью, мне не приснилось. Правда ли Влад пришёл в себя? Я на самом деле касалась его? Действительно ли он вспомнил меня?

— Мне нужно в туалет, — вру я и подхожу к двери, минуя болт в висках и дрожь в коленях.

— Я бы вам... — начинает медсестра и тут же замолкает, когда я открываю дверь.

Дар речи пропадает и у меня, когда я вижу в буквальном смысле толпу, выстроившуюся перед моей платой. Будто это я вышла из комы, а не Влад.

— Что вы здесь... все... делаете? —