Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

У него уже давно развивается болезнь под названием «тунеядство», — уверенно говорит Марта. — Вот был бы человек занят полезным делом и трудился на благо страны, никаких болезней не было.

— Ага! А то они там напридумывали себе всякие депрессии, грусти, перепады настроения… Психологов каких-то откопали… Вон раньше ни у кого ничего этого не было! Все были счастливы, потому что занимались делом: работали и думали о мужьях, женах и детях!

— Бла-бла-бла-бла! — с закатанными глазами изображает пальцами кавычки Питер. — Ничего полезного из вашего словесного поноса я так и не услышал.

— Хоть его девчонка наверняка ведет себя как проститутка в тайне ото всех, мне все равно жаль, что она, дурочка, связалась с этим психом, — признается Хиллари.

— А друзья его куда смотрят? — возмущается Марта. — Вот на кой черт им нужен этот психически нездоровый человек? Которого, я очень надеюсь, поставили на учет еще в далеком детстве.

— Ой, да не говори! Мне его дружки, конечно, не нравятся, но они уж точно не похожи на больных и умеют держать себя в руках.

— С этого момента всем лучше меня остерегаться, — низким, леденящим душу тоном заявляет Питер и гордо приподнимает голову. — Потому что я буду мстить всем, кто когда-либо причинял мне боль. Кто так или иначе меня предавал, оскорблял, унижал и подставлял. Никому не будет пощады. Я не намерен тратить время на такое дерьмо, как выслушивание оправданий со стороны своих недругов. ТЕОДОР БОЛЬШЕ СЕБЯ В ОБИДУ НЕ ДАСТ!

30.5

— Господи, вот мальчишку-то бабахнули по башке! — удивленно произносит Хиллари. — Мало того, что он страдает от безделья, так ему еще и кто-то фофан начистил.

— Ваше время тоже скоро придет, дамочки. Вскоре придет время каждого. Вы все, суки, сдохните. Я всем отомщу. Отомщу за все годы страданий, которых я, БЛЯТЬ, НЕ ЗАСЛУЖИЛ. БОЛЬШЕ Я НЕ БУДУ ВСЕ ЭТО ПРОГЛАТЫВАТЬ И ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ! НЕ БУДУ!

— Слушай, сосунок, ты нам тут не гавкай, — грубо требует Марта. — И угрожать тоже не смей.

— Я всю свою жизнь был бесхребетным и молча терпел все незаслуженные нападки на себя. Но теперь с этим покончено. Вы все ответите Теодору. Ответите за то, что посмели так с ним обращаться.

— Ты думаешь, что в твоей жизни все резко поменяется после смени имени? — удивляется Хиллари. — Думаешь, поменял его с Питера на Теодора и в миг стал другим?

— Я ничего не менял. Я всегда им был. И довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня Питера больше нет. Он мертв. Теперь есть только Теодор. Теодор Лонгботтом. Тот, кем я должен был быть с самого рождения. Тот, кто не даст себя в обиду и будет мстить любому, кто даже просто недобро на него посмотрит.

— Господи, вот повезло нам с соседом! — резко выдыхает Марта. — Грубый, невоспитанный, да еще и психически нездоровый! Вон уже взял себе новую личность и называет себя Теодором.

— Ты имей в виду, мы прекрасно знаем номер скорой помощи и психиатрической больницы, куда тебя запросто могут увезти, — предупреждает Хиллари. — И ты туда поедешь, если по твоей вине погибнет хотя бы один человек. Мы все расскажем про тебя врачам и полиции.

— Ха, я быстрее спляшу на ваших могилах, чем окажусь в смирительной рубашке! — ехидно усмехается Питер.

— Не думала, что человек может так рехнуться из-за проблем со своей девчонкой. Хотя ты, похоже, всегда был немного чокнутым. Как не от мира сего.

— ОСТАВЬТЕ МОЮ ДЕВУШКУ В ПОКОЕ! НЕ СМЕЙТЕ УПОМИНАТЬ ЕЕ СВОИМ ГРЯЗНЫМ ЯЗЫКОМ! НЕ СМЕЙТЕ!

— Ты чего орешь, истеричка? — зыкает Марта. — Чего орешь? Хочешь людей вокруг распугать? Мои кошечки и так находятся в постоянном стрессе из-за твоих выкрутасов, а теперь им что теперь вообще жизни спокойной не видать?

— Советую спрятать своих сраных кошек куда подальше, если не хотите с утра пораньше найти их мертвые тела, — с полным злости взглядом угрожает Питер. — Потому что они также находятся в моем списке. В списке тех, кого я уничтожу в ближайшее время.

— Ну все, Марта, похоже, это клиника, — машет рукой Хиллари. — Роузу уже ничем не помочь.

— Теперь мне ужасно интересно взглянуть на людей, которые родили мальчишку, — признается Марта. — Узнать, кто подарил миру такого психического нездорового человека. Кто обрек стольких людей на страдания.

— Как я заебался слушать весь ваш бред, — презрительно фыркает Питер, скрестив руки на груди. — Заебался видеть ваши старые рожи каждый гребаный день и не иметь возможность пройти так, чтобы вы не знали, ВО СКОЛЬКО я ухожу и прихожу.

— Хватит маяться фигней, сосунок! — грубо бросает Хиллари. — Устройся на нормальную работу и впахивай сутками напролет. Семью в конце концов заведи: жену найди, да детей делай! И обеспечивай их!

— Ага, вся твоя дурь моментально выветрится из башки! — восклицает Марта. — Некогда будет страдать, когда начнешь приходить домой без задних ног.

— Да-да! Ты на свои сопливые песенки не особо надейся. Однажды все эти малолетки вырастут и потеряют интерес к вот этому всему. И не для кого тебе будет дубасить на своих барабанчиках.

— Ничего, бездельник недоделанный, к сорока-пятидесяти годам ты начнешь понимать, что потратил свою жизнь не пойми на что. Только вот потом уже будет поздно что-то менять, ибо ты станешь старым и некому не нужным, а тебя даже кассиром никуда не возьмут.

Питер ничего не говорит и лишь раздраженно рычит, со скрещенными на груди закатив глаза.

— Знайте, что… — сухо бросает Питер. — А пошли-ка вы обе на хер! Вон прилипли своими задницами к скамейке, так и сидите себе тихо. Перемывайте косточки. А МЕНЯ, БЛЯТЬ, ОСТАВЬТЕ В ПОКОЕ! РАЗ И НАВСЕГДА! Я НЕ ХОЧУ ВАС СЛЫШАТЬ И ВИДЕТЬ! ЧТОБ ВЫ, СУКА, ОБЕ СДОХЛИ! Я ВАС НЕНАВИЖУ! АХЕРЕТЬ КАК НЕНАВИЖУ! ГОРИТЕ ВЫ, КЛУШИ СТАРЫЕ, В АДУ!

Питер резко разворачивается и быстрым, резким шагом все-таки направляется в сторону главного входа, оставляя Марту и Хиллари в полном возмущении.

— Да-а-а-а, хамло от мозга до костей не исправит даже могила, — качает головой Марта.

— И не говори! — восклицает Хиллари и подбирает с земли разорванное Питером то, что