Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

получив на руки необходимый рецепт и список рекомендаций для быстрого выздоровления, Терренс с помощью Эдварда и Даниэля благополучно добирается до автомобиля, который расположен на одном из мест на большой стоянке. С их же помощью он осторожно усаживается на заднее сиденье, пока его брат устраивается в пассажирском кресле, а Перкинс садится за руль.

Не теряя времени, парни спокойно покидают парковку и выезжают на шоссе, которое теперь освещают многочисленные фонари в связи с наступлением темного времени суток. В целом на дорогах сейчас свободно, можно проехать без особых проблем. Хотя и встречаются участки, где им приходиться постоять в небольших заторах или подождать переключения светофора с красного на зеленый. По дороге ни Даниэль, ни Терренс, ни Эдвард вообще не разговаривают, в последний раз обменявшись несколькими словами лишь на парковке перед больницей. Каждый сейчас погружен в свои мрачные мысли и пытается прожить все то, что сегодня произошло: и борьбу с Маркусом и его сообщниками, и смерть Хелен, и конфликт с обезумевшим от горя Питером. И если Даниэля более-менее отвлекает вождение и нужда все время следить за дорогой, то братья МакКлайф снова и снова прокручивают в голове все те воспоминания, что заставляют их содрогаться.

Если некоторое время назад никто не замечал за собой усталости, то сейчас адреналин потихоньку спадает, а ему на смену приходит упадок сил и чувство полного опустошения. Эдвард, Даниэль и Терренс рады, что остались живы после всего этого ужаса, но не гордятся тем, что не смогли добиться всех поставленных целей. Не смогли спасти Хелен, которая погибла без единого шанса на спасение. Видели ее гибель собственными глазами и не могут сказать, что это неправда. Они не даже представляют себе, как посмотрят в глаза Ракель, Анне, Наталии, Скарлетт и даже песику Сэмми, которым обещали вернуться с девушкой. Чувство стыда пожирает их изнутри и заставляет разочаровываться в себе и сомневаться в том, что они действительно заслуживают быть героями, как их часто называют возлюбленные.

Путь до дома Даниэля занимает продолжительное время, но проходит без каких-либо происшествий и незаметно для парней, которые этого не заметили, поскольку были погружены в свои мысли. Вот автомобиль уже подъезжает к закрытому району, куда Перкинс попадает без всяких проблем, и проезжает некоторое расстояние до того как оказывается у нужного дома. Как только автоматические ворота открываются, он заезжает на его территорию и паркуется там, где обычно и ставит свою машину. А поставив ее на ручник и заглушив мотор, ни сам Даниэль, ни Эдвард с Терренсом не спешат выходить и еще некоторое время проводят в раздумьях. Пока Перкинс постукивает пальцами по рулю и держит голову на дверце машины, МакКлайф-младший грустным взглядом смотрит в окно, а его брат рассматривает свои руки, на которых можно легко рассмотреть небольшие раны и яркие синяки.

Но в какой-то момент Даниэль выходит из своего транса и впервые за все это время переводит взгляд сначала на рядом сидящего Эдварда, а затем оборачивается назад и смотрит на Терренса. Видя, насколько подавленными выглядят его друзья, он нервно сглатывает с чувством, что у него внутри все сжимается до боли. Мужчина понимает, что они не смогут сидеть вот так вечно, пялиться в одну точку и думать о самом ужасном. Хотя, сказать по правде, он не знает, что стоит говорить в такой непростой ситуации, и задается вопросом, не будет ли лучше и правда просто помолчать и прожить горе где-то глубоко внутри. Из-за чего Перкинс еще некоторое время не решается заговорить и грустным взглядом окидывает окружающую его обстановку, заострив особое внимание на своем собственном доме с мыслью, что девушки сейчас сидят там и ждут своих вторые половинки.

Представляя себе, в каком состоянии сейчас пребывают Анна, Наталия и Ракель после новости о смерти их подруги, у Даниэля неприятно сжимается сердце. И именно эта мысль заставляет его отбросить в сторону все сомнения и вывести своих друзей из транса, из которого те как будто бы не собираются выходить. Снова переведя взгляд на Терренса и Эдварда, он сначала тяжело вздыхает, а уже потом немного неуверенно заговаривает:

— Эй, парни, мы приехали.

Эдвард отрывает голову от дверцы и быстро осматривается вокруг себя, пока Терренс негромко прочищает горло.

— Ого, а я и не заметил, — немного растерянно говорит Эдвард.

— Я тоже, — признается Терренс. — Не мог перестать думать обо всем, что произошло.

— Держитесь, братцы, мы должны оставаться сильными, — спокойно говорит Даниэль. — Как бы тяжело это ни было.

— Не беспокойся, приятель, я в порядке. Наверное.

— Девчонкам сейчас намного хуже, — задумчиво подмечает Эдвард. — Мистер Джонсон уже сообщил им о том, что произошло.

— Мне становится не по себе, пока я думаю о том, как они на это отреагируют.

— Поэтому мы должны взять себя в руки и пойти утешить их, — уверенно говорит Даниэль. — Подтвердить все то, что произошло на наших глазах.

— Не думаю, что из меня сейчас выйдет хорошая жилетка, — предполагает Эдвард, проведя руками по лицу. — Я до сих пор не могу отойти от этого кошмара. Те картинки на экране до сих пор стоят перед глазами.

— Согласен, но кто если не мы поможем девчонкам? — с грустью во взгляде выдыхает Терренс. — Тем более, мы и так фактически их подвели. Не выполнили данное обещание. Не спасли Хелен. Позволили ей погибнуть.

— Придется признать, что Питер прав, — с прискорбием признается Даниэль. — Мы в той или иной степени ответственны за смерть Хелен.

— Я правда пытался вспомнить, где находится тот дом, — неуверенно отвечает Эдвард, крепко сцепив пальцы рук. — Он казался мне знакомым.

— Не переживай, брат, ты ни в чем не виноват. — Даниэль хлопает Эдварда по плечу.

— Или… Мне казалось, что я его где-то видел? Может, это был похожий дом? Но речь шла вообще о другом? А может… Я… Хотел думать, что… Я знал… Заставил себя думать…

— Не ломай голову, Эдвард, не мучай себя, — спокойно отвечает Терренс. — Уже слишком поздно.

— Я знаю, что мы все равно не успели бы добраться до туда. Но тем не менее…

— Вот именно! Даже если бы мы бежали быстрее гепардов. Даже если бы сели в тачку и гнали как гонщики Формулы-1. По приезде мы застали бы лишь огонь и пепел.

— Тем не менее чувство,