Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Как бы то ни было, это было очень некрасиво с ее стороны. Не такому мы учили свою внучку.

— Сейчас это все не имеет никакого значения, — спокойно отвечает Джессика. — Что было, то было. Давайте простим Хелен все ее ошибки и будем вспоминать только добрыми словами.

— Я никогда не сердилась на нее за все те проделки, даже если порой она меня очень разочаровывала и обижала. Это же моя внучка. Моя любимая внучка, которую я всем душой обожала. Я бы не простила себя, если бы мы с мужем решили оставить Хелен и позволить ей расти в чужой семье.

— Самое главное – она была окружена любовью и заботой, — уверенно говорит Терренс. — Не была брошена на произвол судьбы из-за своей собственной матери.

— По крайней мере, мне не пришлось выпрашивать у своего ребенка внуков, как это делают многие женщины. Конечно, я не планировала становиться бабушкой в тридцать шесть лет. Но в тот момент я думала о Хелен больше как о своей дочке, чем как о своей внучке. Как о втором ребенке, о котором мы с Роджером мечтали.

Сэмми снова жалобно скулит, охотно принимая ласку от Анны, которая мягко гладит его по голове и чешет мордочку. Все продолжают рассматривать фотографии в многочисленных альбомах, отмечая, что ребенком Хелен была очень даже милой и симпатичной девочкой. Скарлетт же с грустью во взгляде комментирует каждый снимок в руках своих гостей, хотя и затрудняется вспомнить некоторые события, во время которых они были сделаны. И никто не замечает, как им всем становится немного легче, пока они вспоминают моменты, связанные с погибшей девушкой. Вспоминают, какой она была. Никто даже не думает попрекать ее за ошибки прошлого и из-за этого говорить о ней что-то плохое.

— Здорово, что вы в свое время делали так много фотографий, — подмечает Эдвард. — Вам будет что вспомнить.

— Только это и осталось, — тяжело вздыхает Скарлетт, закрывает альбом в своих руках и откладывает его в сторону. — Сидеть и рассматривать фотографии. Грустить по тем временам, которые уже не вернешь.

— Не знаю, как вам, но мне почему-то немного легче, пока мы говорим о ней и вспоминаем связанные с ней события, — признается Джессика и тоже откладывает альбом в сторону. — Плакать, конечно, все равно хочется, но… Не знаю… Я хочу вспоминать, какой она была… И вспоминаю…

— Нам очень жаль, Хелен, — с грустью во взгляде извиняется Даниэль, рассматривая одну из фотографий Хелен уже во взрослом возрасте. — Пожалуйста, прости нас с парнями за то, что мы не смогли тебя спасти. Это всегда будет на нашей совести.

— Нет-нет, приятель, не говори так! Я уверена, что вы трое сделали что могли. Не верю, что вы намеренно не стали ее спасать.

— Как мы уже говорили, отчасти Питер прав, — задумчиво говорит Эдвард. — Наша вина в этой ситуации тоже есть, и нет смысла что-то отрицать.

— Все хорошо, ребята, вы ни в чем не виноваты. Даже в этом случае вы все равно остаетесь для нас героями. Смелыми и решительными героями.

— Спасибо большое, Джессика.

— Джессика права, мальчики, — соглашается Скарлетт. — Мы признательны вам за все ваши усилия.

Сэмми очень тихо и жалобно подает голос.

— Сэмми тоже все прекрасно понимает. — Скарлетт мягко гладит Сэмми по голове. — И не будет отыгрываться на вас из-за гибели моей внучки.

— По крайней мере внимание от нас он принимает вполне охотно, — пожимает плечами Терренс.

— Я рада, что он не замыкается и старается быть рядом с нами. Не отдаляется от нас, как Питер.

— Тише-тише, приятель, мы рядом, — мягко успокаивает Эдвард, подходит к Сэмми, опускается на корточки и гладит песика по голове. — Рядом…

— Кстати, он сегодня ночью так громко скулил, что у меня сердце разрывалось на части.

— Скулил ночью? — переспрашивает Терренс.

— Ходил по всей квартире и выл. Я даже проснулась и встала, чтобы попытаться его утешить. А когда я предложила ему любимую косточку, которую он постоянно грызет, то он и вовсе отшвырнул ее в сторону. И решила не тревожить, помня, что он чуть не набросился на вашу родню, когда они пытались его покормить.

В этот момент Анна просит Даниэля отойти с ней на секунду, чтобы кое-что обсудить, постучав пальцем по его плечу, пока он сидит на корточках и наглаживает Сэмми. Как только мужчина поднимается на ноги, девушка отводит его в сторону и начинает о чем-то с ним говорить, крепко обняв себя руками.

— Думаю, ему нужно через все это пройти, — предполагает Наталия. — Как и нам с вами нужно погрустить, так и собаке стоит пропустить эмоции через себя.

— Да, но сколько пройдет времени до того момента? Неделя? Две? Месяц? Год?

— Неважно! — восклицает Ракель. — Главное – чтобы мы были рядом с ним и давали понять, что все его очень любят и никогда не бросят.

— Может, ему стоит на время сменить обстановку? — предлагает Эдвард. — Или и вовсе познакомить его с какой-нибудь собачкой? Может, новый друг – это то, что поможет ему прийти в себя?

— Ой, не знаю… — тяжело вздыхает Скарлетт. — Но я точно могу сказать, что у меня нет сил возиться с ним в одиночку. По крайней мере, сейчас.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, я с радостью помогу вам присмотреть за Сэмми, — уверяет Джессика. — Погуляю с ним, поиграю, ко врачу отвезу, если будет нужно… Вы только попросите…

— Знали бы вы, как мне неудобно просить вас об этом. Всегда было неловко обращаться к кому-то за помощью. Тревожить, отвлекать от дел…

— Просить помощи никогда не стыдно, — отмечает Ракель. — Особенно когда вам это больше всего нужно.

— Мне очень жаль, что приходиться взваливать на ваши плечи еще больше ответственности.

— Перестаньте, миссис Маршалл, — мягко возражает Эдвард. — Все хорошо.

— Мы будем присматривать за Сэмми столько, сколько потребуется, — уверяет Терренс.

Сэмми в этот момент тихонько скулит, прижимаясь поближе к гладящей его Джессике, пока Даниэль и