Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Если бы отец ребенка не бросил ее, то все было иначе, — предполагает Анна.

— Верно. Венди тогда мечтала, что они с Бруклином поженятся и будут жить как семья. Она действительно хотела этого ребеночка и была готова его растить, даже если сама была еще малышкой. Но увы, отец Хелен оказался не настолько решительным и смелым, чтобы отстаивать свои права и отвечать за свои поступки.

— Мне кажется, они долго не прожили бы вместе, — задумчиво отвечает Терренс. — Во-первых, возраст. Во-вторых, ответственность за ребенка. А в-третьих, отсутствие возможности вести прежний образ жизни, в котором есть место вечеринкам, развлечениям и прочим радостям.

— Мы с Роджером были готовы взять на себя все заботы о малышке, чтобы Венди продолжила учебу и имела время на себя. Никто не заставлял ее сидеть с ребенком целыми днями. И мы неоднократно говорили ей об этом.

— Интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала о смерти Хелен? — задается вопросом Джессика.

— Этого я уже никогда не узнаю. Моя дочь давно пропала и до сих пор не объявлялась. И я уже потеряла всякую надежду с ней встретиться.

— Никогда не говори никогда, — пожимает плечами Даниэль. — Я тоже думал, что потерял свою младшую сестру и много лет жил с мыслью, что она мертва. Но нет, она оказалась жива. И нашлась.

— Нет, я уже давно-о-о ничего не жду.

Сэмми снова тихонько поскуливает, окидывая каждого грустным взглядом.

32.3

— О, здесь Хелен годик, — задумчиво говорит Скарлетт, посмотрев на фотографию в руках Джессики. — Она только научилась ходить и везде начала лазать. Была очень любопытной. Приходилось смотреть за ней в две пары глаз, чтобы она не дай бог не засунула пальцы в розетку.

— Интересно, что это она увидела на потолке, раз с таким интересом туда смотрит? — задается вопросом Анна, рассматривая одну из фотографий Хелен, находящуюся в кроватке и смотрящую вверх.

— Мы тогда играли в солнечного зайчика. На улице было яркое солнышко, а я использовала маленькое зеркальце. Вот Хелен и смотрела туда с таким интересом и улыбалась.

— А кто это ее здесь так смешит? — интересуется Эдвард, вытащив одну из фотографий из альбома, который он держит в руках.

— Роджер. Он строил ей всякие смешные рожицы, а она каталась по полу от смеху. Как, впрочем, и я. Что было не совсем ему свойственно, потому что мой муж обычно был очень серьезным и собранным.

— По-моему, она еще с самого младенчества питала любовь к собакам, — предполагает Терренс, рассматривая фотографию, на которой Хелен стоит возле небольшой наряженной елочки и крепко обнимает плюшевую собачку, что несколько больше нее самой. — Вон какая она довольная с этой игрушкой в руках.

— О, да! Хелен просила у нас собачку с самого детства, но мы ей не разрешали. Точнее, боялись, что она ей быстро наскучит, и нам придется самим с ней возиться. А собачку-то на улицу не выкинешь. Это же живое существо. Мы с мужем не были уверены, что она готова к такой ответственности.

— Может, стоило предложить ей посидеть с собачкой друзей? — предлагает Джессика. — Сказали бы ей, что если она справится, то вы разрешите завести щеночка.

— Дело не только в одной лишь ответственности. Роджер был категорически против животных в доме. У нас тогда была очень маленькая квартирка, в которой было тесно трем людям. Да и на собачку нужно тратить немало денег. А нашей зарплаты учителей хватало только на самое необходимое, и мы не могли позволить себе жить на широкую ногу.

— Мы понимаем.

— О, а перед этой прогулкой мы с Роджером случайно забыли надеть на Хелен ботиночки и вышли так на улицу, — признается Скарлетт, заметив фотографию в руках Наталии. — Она была в одних лишь носочках. Но когда заметили, то дружно посмеялись и вернулись домой.

— Это где же она лазала, раз вся извазюкалась и растрепала свои косички? — интересуется Терренс, достав еще одну фотографию из альбома.

— Ой, она в те годы залезала куда только можно! — машет рукой Скарлетт. — И на деревья, и на столы, и на стулья… На подоконники, на все возможные качели… На месте не сидела, короче говоря! Была тем еще моторчиком, которому неинтересно было просто сидеть спокойно с детишками в песочнице и строить замки.

— Она и в школе не сидела на месте, — вспоминает Анна.

— Она не сидела, а у нас с мужем волосы седели от ее проделок. Говоришь ей слезать с высокого дерева, а она ни в какую. Сидит на тонкой ветке, да еще и раскачивается. Того гляди упадет и сломает себе что-нибудь!

— И она падала? — уточняет Ракель.

— Падала. Но слава богу, не с большой высоты. Например, раз сто сваливалась с велосипеда и сдирала колени в кровь. Спотыкалась обо что-то… Было немало травм, синяков, слез, крика…

— Наверное, это часть взросления, — пожимает плечами Эдвард. — Часть изучения мира и исследования чего-то нового. Ребенку все интересно. И это нормально.

— Да, но пока она все изучала, кусала, облизывала и трогала мы с мужем от переживаний постарели на тысячу лет. Никак не ожидали, что внучка окажется такой непоседой. С дочерью все же было не так. Она была куда более спокойной и усидчивой. Мы могли спокойно сидеть в стороночке и наблюдать, как она играет с детишками. А иногда могла играть совсем одна. Стоило дать ей ведерко с лопаточкой – так она сидела в песочнице, да куличики лепила.

Сэмми очень жалобно скулит, когда видит в руках рядом находящейся Анны очередную фотографию Хелен, и переводит грустный взгляд на Даниэля, когда тот гладит его по голове.

— А уж сколько проблем с ней было в годы ее учебы в школе! — восклицает Скарлетт. — Да, училась она хорошо, тут вопросов нет. Но вот поведение оставляло желать лучшего. И подружек она выбирала себе не самых лучших. Думали, они окажутся скромными, добрыми и порядочными. А были какие-то самовлюбленные фифы, которые самоутверждались за счет принижения слабых.

— Мы с девочками уже давно все забыли и простили Хелен за то, что она делала, — спокойно отвечает Ракель.