Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

— Дорогуша, тогда ты бы не услышала о вечеринке в честь каминг-аута твоей вагины. — Она скорчила ему рожицу.

Он бросился за ней, а она слишком сильно смеялась, чтобы уйти. Он прижал её к перилам, оставив позади нее лишь отвесный обрыв.

— Тебе смешно? — Его глаза сверкали. — Моя собственная мать по-прежнему не уверена в моей принадлежности к мужскому полу.

— На самом деле это скорее смешно, чем весело. — Она попыталась нырнуть ему под руку, но он удержал её.

— Ты боишься щекотку, смеющаяся девочка? — В голосе Райана зазвучала угроза.

— Нет. Даже не пытайся. Мне придётся сбросить тебя с моста. И тогда на вагинальной вечеринке не будет принцессы. — Она боролась, но не слишком сильно.

Райан первым нанёс ей удар по ребрам, и она почти упала в обморок, когда он безжалостно преследовал её до асфальта, смеясь и щекоча её.

Когда он позволил ей отдышаться, она сказала:

— Я чертовски замёрзла.

— Я согрею тебя, даже если ты злишься на меня. — Он помог ей встать и раскрыл объятия. Она прижалась к нему и огляделась вокруг. Никаких признаков Рена.

Он взял её лицо, согревая её щеки ладонями.

— Слышала как ты смеёшься? Проклятье. Это был прекрасный звук.

Отличная атмосфера, и он был потрясающим парнем. Она чувствовала себя кем-то другим. Возможно, кем-то, кем она когда-то была. Или, возможно, была бы. Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать его. Когда эта работа закончится, ей будет чертовски больно.

* * *

Беккет бросил Ганди скользкий теннисный мяч на местном пляже. Это был великолепный кусочек мира. Технически он находился на берегу реки, но, пошло всё нахер, здесь есть песок и вода, так что для него это охерительный пляж. Вдалеке виднелся огромный, непрактичный мост, установленный здесь, очевидно, для того, чтобы напугать водителей до чертиков, но также и для того, чтобы вид был потрясающим. Ганди пукнул и всхрапнул.

— Ну ты и уродец, приятель. — Он достал свой телефон, сделал фотографию, подтверждающую жизнь — и при этом чертовски фантастическую жизнь — и отправил её Кристен. — Ты знаешь, что эта дама любит за тобой следить. Однако через пять лет он понял, что её опасения за благополучие Ганди в значительной степени развеялись. Но он всё равно поддерживал связь. Ему нравилось быть Маусом для кого-нибудь где-нибудь в Покипси.

Ганди выплюнул мяч себе под ноги. Беккет взял его, стараясь как можно меньше прикасаться к нему. Песок по-прежнему цеплялся между его пальцами. Собаке нравилось, когда он подбрасывал мяч близко к кромке воды, чтобы можно было немного поплескаться в прибое.

Беккет очень любил эту чертову собаку. Он приводил его в винный магазин по каким-то мелким поручениям, куда только мог. Он не знал, как животное могло иметь такую индивидуальность. Его добровольное уединение было терпимо только из-за его собаки. Но, бл*дь, он скучал по своим братьям. Он скучал по ней. Он несколько раз искал её в Google, но, конечно, ничего не нашёл.

Пронзительный визг собаки вернул его внимание к настоящему. Ганди уронил свой любимый мяч и побежал так быстро, как только мог, к Беккету, швыряя своё коренастое тело ему в голени. Беккет присел и проверил Джи на наличие симптомов припадка. Лучшее, что мог придумать ветеринар, это то, что предыдущая травма головы в собачьем бою несколько раз в год приводила Джи в бешенство. И Беккет, и собака ненавидели его припадки. Он заворачивал Ганди в полотенце или одеяло и снимал с него спазмы, гладил его и сидел на полу до часа, если было нужно.

Но в этот раз было по-другому. И тогда он понял. Беккет осмотрел пляж и, конечно же, увидел огромного добермана без поводка, а за ним не отставал владелец с пробежки. Животное было хорошо обучено и не обращало внимания на хныкающего Ганди, проносясь рысью с достоинством. Но Ганди трясся так сильно, что его нытье стало почти йодлем. Беккет подождал, пока пробежит бегун, прежде чем подхватить собаку, как ребёнка. Между скулежом, Ганди провёл своим большим неаккуратным языком по лицу Беккета. Он покачал головой. Он мог только догадываться, но так происходило несколько раз в собачьем парке и один раз на прогулке — некоторые породы собак выводили Ганди из себя. Он превращался в трясущуюся развалину.

Схватив теннисный мяч, Беккет понёс нервную собаку через крутой лес на стоянку. Он не стал его опускать, а просто жонглировал грузом, пока находил ключи в кармане. Он завёл машину и включил кондиционер. На полную откинул водительское сиденье, глубоко вздохнул и запел Ганди — единственную колыбельную, которая когда-либо успокаивала его в такие моменты, направляя своего внутреннего Эминема.

Прошло десять минут объятий, прежде чем собака лишилась костей в его руках. Огромный язык Ганди откинулся в сторону, когда он заснул. Беккет перетащил своего питомца на пассажирское сиденье, а затем двинул машину задним ходом. Он почти улыбнулся, когда его кровь закипела. Он знал, что никогда не узнает, но если он когда-нибудь узнает, кто дрался с его собакой и напугал его до глубины души, было бы очень сложно не убить его нахер.

Глава 21

Молодцы

Коул помог Кайле вернуться в квартиру. Она увидела посуду в раковине и окровавленную пижаму посреди пола их гостиной.

— Хочешь принять душ? — спросил он шепотом, но ему всё равно казалось, что он кричит на её нервную систему в мегафон.

Ей хотелось онеметь. Ввести эпидуральную анестезию в головной мозг.

Она ему не ответила. Иррационально, ей хотелось ударить его. Ей хотелось бить Коула до тех пор, пока она не перестанет это делать, даже если он будет достаточно умён, чтобы не упомянуть обо всём, что она не хотела слышать:

«Всё хорошо».

«Ты молода».

«Ты сможешь снова забеременеть».

Он поддержал её в ванной, прислонив к раковине. Он установил температуру воды и снял одежду.

— Тебе не обязательно оставаться. — Её голос дрогнул, и она не могла смотреть на него.

— Если ты не возражаешь, я бы хотел остаться. — Коул осторожно раздел её.

Когда он снял с неё штаны для йоги, она посмотрела на свои бёдра. Они всё ещё были окрашены в красный цвет.

Он повёл её в душ и встал позади неё, обняв её. Всё время, когда она плакала здесь, казалось, что он каким-то образом знал об этом, потому что готовился к её падению. Он знал, когда вода что-то сделала с ней — заставила её плакать или