Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

прежде чем пощекотать Эмму, судя по её смеху. Благодаря включению «Элмо» на дурацкой высокой громкости — и, возможно, белому шуму душа — Ливия смогла побаловать себя роскошью. У неё было такое чувство, словно она коснулась лица бога в том душе.

Келлан улыбнулся, когда она появилась из-за занавески, и уведомление текстового сообщения для Коула прервал Элмо, что было странно. У них с Коулом не было больших отношений в переписке. Она посмотрела на экран, и было слышно её удушье.

Мы потеряли ребёнка.

— Нет. О, Кайла. Нееет. — Слёзы вытеснили послание из поля её зрения, поскольку она хотела, чтобы оно изменилось. Четыре года попыток. Одиннадцать недель счастья. Нет.

Она быстро оделась, руки тряслись. Скрутив волосы в пучок, она вытащила суетящегося Келлана из его надувного сиденья, чтобы покормить его. Не прошло и пятнадцати минут, как он был сыт и заснул. Смех отнял у него всю энергию. Ливия укачивала его, хотя он был явно расслаблен. Она чувствовала себя виноватой за то, что он у неё есть, за то, что она не знала, чего значит желать его получить. Когда Блейк упомянул о детях во второй раз, она была беременна — немедленно. Ей было так легко.

Блейк постучал в дверь, и она велела ему войти.

— Принцесса не могла дождаться гамбургера, поэтому ест попкорн, приготовленный в микроволновке. И я вскипятил воду вместо того, чтобы разжечь гриль, потому что у нас закончился пропан. — Наконец он взглянул ей в лицо. — В чём дело?

Она протянула ему свой телефон. Он взглянул на текст и покачал головой, прежде чем забрать у неё Келлана и положить его в свою колыбельку. Он протянул руку, помогая ей подняться со стула.

— Иди сюда.

— Просто… Она так его хотела. — Ливия положила голову ему на грудь, пока он гладил её по спине.

— Он тоже был очень рад.

Блейк указал на монитор радио-няни. Эмма смотрела своё любимое шоу в своей комнате, пока ела попкорн.

— Таймер включён?

Блейк кивнул.

— Можем мы? Не мог бы ты…? — Она наклонилась, чтобы поцеловать его в губы.

— Я всегда могу. Но могла бы ты? — Блейк щёлкнул замком на двери.

Ливия кивнула.

— Это неуважение? Я просто нуждаюсь в тебе.

— Я тоже. — Блейк улыбнулся. — Я думаю, что это нормально — быть благодарным. Любому шансу, который у нас появится.

Когда его руки обняли её, Ливия поняла, что прошло миллион лет с тех пор, как она обнимала его грудь к груди.

Эмма на фоне подпевала телевизору.

Они целовались, как два похотливых подростка, почти всё забывшие. Но когда он запустил руку ей в штаны, она вздрогнула.

— Ты уверен, что мы можем в такое время?

Он снова поцеловал её губы.

— Я бы нашёл для этого время, если бы мир вокруг нас разрушился, и мы были бы на публике, а голодный тираннозавр нюхал бы наши задницы и…

— Я поняла, я поняла! — Она засмеялась, но остановилась, когда он начал работать своими длинными сильными пальцами, играющими на фортепиано. Она чуть не зарычала, когда он наконец остановился.

— Твои руки похожи на сексуальные швейцарские армейские ножи. Ты можешь сделать так много одновременно, — выдохнула она.

Он засмеялся, и они оба посмотрели на монитор. Эмма подпевала своему шоу.

— Ну, меня так вдохновляет наша романтическая обстановка. — Блейк снова поцеловал её.

— Ты займешься со мной любовью, прежде чем кто-нибудь заплачет или покакает? Пожалуйста? — Ливия схватила его между ног.

— Миссис Харт, вы такая приятная собеседница.

Каждый из них снял штаны, прежде чем устроиться на ковре. Он подполз к ней, покусывая и облизывая, пока она не откинулась на спину.

— Конструктор лего! — Ливия напряглась, почувствовав квадратную боль в спине.

— Какого черта. — Блейк отшвырнул лего и повернулся к ней с решительным видом.

Ливия улыбнулась его ненормативной лексике. Она использовала свои ноги, чтобы притянуть его к себе. А потом они встретились глазами. Казалось, они в тот же момент вспомнили печальную новость, заставившую их жаждать утешения. Ливия снова поцеловала Блейка, держа его за шею и кладя руку на шрам на груди. Они были быстрыми и настойчивыми, оба стремились к достижению цели. Она увидела звёзды, когда он добавил свою восхитительную руку к их движениям. Оба кончили как можно тише, глубоко дыша.

Они быстро вымылись и снова надели трусы, готовые снова стать родителями, прежде чем остановиться, чтобы обняться.

— Спасибо. — Она похлопала его по щеке. — Должна ли я пойти к ней сейчас? Как думаешь?

Блейк гладил её по волосам, пока на мониторе звучала прощальная музыка из шоу Эммы.

— Как насчёт завтра? Пусть они проведут этот вечер друг с другом. Завтра суббота. Твой отец и Кэти уезжают, так что, возможно, они смогут ненадолго забрать детей. — Он снова поцеловал её.

— Папочка! Мой попкорн остыл! — Эмма суетливо пронеслась по коридору, а Блейк подошёл к двери и открыл замок как раз перед тем, как она ворвалась. — Можешь подогреть его для меня?

— Я не уверен, что мы сможем разогреть холодный попкорн. Как насчёт морковки? — Блейк забрал их дочь. — Думаю, у нас есть соус ранчо.

Они пошли вниз, и Ливия схватила свой телефон.

Скажи ей, что я люблю её. И тебя тоже люблю. Я буду завтра.

Она отправила сообщение и легла на кровать, глядя на сладкую морщинку Келлана. Она не могла себе представить, что потеряла его. Её разум создал лицо племянницы, а затем племянника. Слёзы потекли по её волосам, оставив влажные линии на её волосах. Кайла всегда винила себя во всех напастях. Этот раз не станет исключением.

Глава 22

Сделай глубокий вдох

На следующий день, в середине утра, Ливия постучала в дверь дома Коула и Кайлы. Через несколько мгновений дверь открыл Коул с красными глазами и угрюмым лицом.

— Она только что из душа. Если тебе что-то понадобится…

Ливия протянула руки и крепко обняла его, ничего не говоря. У неё не было слов. Он проскользнул мимо неё, заперев за собой дверь, и она услышала, как включилась сигнализация — голос женщины-робота был таким же, как и в её доме. Коул собирался встретиться с Блейком, а Джон и Кэти сегодня смотрели за детьми. Только оставляя их с ними, они не волновались за детей. Никто не мог пройти мимо Джона, а Кэти была словно Мадонна. Дети просто таяли, когда она была рядом.

— Шлюштейн! Я здесь, — позвала она.

— Я здесь, наверху, кончечлен.

Сердце Ливии сжалось от бессмысленности оскорбления сестры. Она