Моя ужасная квартирантка - Татьяна Бегоулова

простой беседы. А во-вторых, раз уж тут появилась матушка королевы, приходится соблюдать этикет и правила приличия. И пусть Николь и не питала теплых чувств к Изабелл, скорее наоборот, но она понимала, что именно Изабелл сейчас в состоянии разыскать всех необходимых специалистов и не нужно ей мешать.

— Добрый день, дамы. Госпожа Наэрви, моё почтение. Могу я попросить вас оставить меня с больной наедине? Обещаю вернуть вам вашу родственницу в целости и сохранности, — на этих словах магистр Брукс тоненько захихикал, отчего его брюшко затряслось под темно-фиолетовой мантией.

Изабелл с непередаваемым достоинством поднялась и, кивнув сопровождающей её даме, вышла из комнаты. Николь сначала тоже направилась к дверям, но потом всё-таки вернулась обратно и показала магистру на склянку со снадобьем.

— Господин магистр, это снадобье было при Миранде. Зельевар, к которому я обратилась, сказал, что в состав этого лекарства входит королевский лишайник и еще он полагает, что в снадобье также добавлена толика древней магии троллей.

Магистр подошёл к столу и с подозрением принюхался. А потом развёл руками:

— В зельях я не силён, особенно в тех, которыми любят баловаться тролли. У меня свои методы лечения. И поверьте мне, если тут на самом деле замешана чёрная магия, то ни одно зелье троллей, даже самое забористое, не поможет. Отсрочить смерть, замедлить действие заклятия — возможно. Но избавить целиком и полностью — никогда.

— А, можно мне остаться? Я не буду мешать.

Магистр будто нехотя согласился, указав Николь на противоположный угол комнаты, в котором стояло кресло. Вот в нем и устроилась Николь, наблюдая за действиями магистра Брукса.

А он, разложив на столе какие-то приспособления из темно-фиолетового чемоданчика, уселся возле постели Миранды:

— Ну-с, прелестная госпожа Миранда, закройте глаза и расслабьтесь. Больно не будет, но возможно, немного неприятно.

Брукс водил руками над Мирандой, что-то рассматривал сквозь различные приспособления. А потом, если правильно поняла Николь его действия, взял пробу магического фона Миранды. С этой пробой он подошёл к столу и поместил пробу в отверстие на загадочной дощечке, которую достал всё из того же чемоданчика. На дощечке в несколько колонок были выгравированы неизвестные Николь символы. На руны они совершенно не походили, как и на магические символы древности. Возможно, это были какие-то сугубо целительские обозначения чего-то непонятного для Николь.

Дощечка вдруг «ожила». Замигала разноцветными всполохами и Николь поняла: магический идентификатор. Только что именно собирается идентифицировать Брукс?

Через пару минут мигание прекратилось, и вспыхивающей алым цветом осталась лишь одна загогулина на дощечке. Со своего места Николь показалось, что это загогулина напоминает пиявку, в которую ударила молния.

Магистр так тяжело вздохнул, глядя на результат идентификации, что у Николь сжалось сердце и противно заныло в груди. Что там сказал магистр Кретт? Если не поможет Брукс, не поможет никто? Кажется, именно это и собирается озвучить Брукс!

А магистр снова вернулся к постели больной и, усевшись рядом, поинтересовался:

— Госпожа Миранда, буду ли я прав, если предположу, что заклятьем в вас швырнули около десяти лет назад?

Миранда дважды моргнула. Магистр вытаращил глаза и с ужасом проговорил:

— Что?! Вы хотите сказать, это произошло двадцать лет назад? Невероятно! Но как вы смогли продержаться двадцать лет без надлежащего лечения?

Николь заинтересованно наблюдала за молчаливым обменом взглядами между Мирандой и целителем.

— Тролли?! Вы хотите сказать, вас от укуса чёрного змея пытались спасти тролли? При помощи вот этого снадобья?

Брукс вскочил с места, подошёл к столу и уже с явным интересом присмотрелся к содержимому склянки. А Николь, не удержавшись, тоже подошла к столу и шёпотом спросила:

— Как вы с ней говорите? Она же молчит.

Брукс, не отрывая взгляда от снадобья, пробормотал:

— Зачатки ментальной магии, которые так и остались зачатками, помогают мне понимать пациентов, у которых нет сил разговаривать обычным способом.

Потом Брукс, вздыхая и что-то бормоча себе под нос, принялся собирать свой чемоданчик. Судя по расстроенному виду магистра, порадовать ему было нечем. Прежде чем покинуть комнату, он вернулся к Миранде и осторожно похлопал по её сложенным ладоням:

— Госпожа Миранда, сейчас вам нужно отдохнуть. Магический осмотр отнимает силы. Я оставлю рекомендации вашим родным.

И ушёл. Николь растерянно посмотрела на засыпающую Миранду, которой, кажется, Брукс внушил желание поспать. И опомнившись, выскочила в коридор:

— Господин магистр! Так что с Мирандой? Есть надежда?

Магистр, не останавливаясь, пояснил:

— Меня вызвала госпожа Наэрви. Вот ей я и доложу о состоянии больной. Но предупреждаю: у меня очень скверные новости.

Изабелл и Грегори отыскались в малой гостиной. Туда же дворецкий пригласил и магистра Брукса. Николь в особом приглашении не нуждалась, и она направилась следом. За сервированным к чаю столом чинно сидели владелец замка и матушка королевы, прихотью судьбы, приходившиеся друг другу дальними родственниками. Очень дальними.

Брукс, соблюдая приличествующие обстоятельствам правила, сделал пару глотков чая и обвёл всех присутствующих печальным взглядом:

— Господин Мирантелл, госпожа Наэрви, госпожа Рэлли — у меня для вас плохие новости. Мне удалось распознать вид чёрной магии, которой подверглась госпожа Миранда. Редкостная гадость, эта разновидность, но увы, еще встречающаяся в нашем королевстве. Эта магия иноземная, носители этой силы проживают на Проклятых островах. Эти острова именно так и называются, потому что местные жители наследуют исключительно чёрную магию. Ни один светлый маг не может появиться на свет на Проклятых островах. И я даже знаю, каким образом, жители королевства становятся жертвами заклятий Проклятых островов. Магические свитки с разовыми заклятиями, которые провозят контрабандисты. То заклятие, которое швырнули в Миранду, именуется укусом чёрного змея. Его в принципе можно было нейтрализовать, если бы пострадавшая обратилась за помощью сразу же или хотя бы в течение трёх месяцев со дня нападения. Но, увы. Судя по магической ауре больной, заклятие убивает её в течение нескольких лет. Сама Миранда называет срок в двадцать лет. Удивительно, что она еще жива. Всё, что можно для неё сделать — это давать обезболивающее. Думаю, что снадобье в склянке — наилучший вариант, раз на нём она протянула двадцать лет. Видимо, тролли научились замедлять действие этого заклятия. Мне очень жаль, но я помочь уже не могу. Слишком поздно.

С каждым словом магистра в Николь будто вонзали острый кинжал. Ей было невыносимо слышать приговор Миранде. Так не должно быть! Это несправедливо!

— Но… неужели во всём мире нет средства, которое спасло бы Миранду?

Магистр вздохнул:

— Возможно оно есть, но лично я о таком не знаю. Понимаете, госпожа Рэлли, несмотря на значительный научный прорыв в сфере исцеления магических недугов, эта