Преданная истинная черного дракона - Екатерина Борисова

В лицо ударяет удушающая волна тепла и мёртвый покой.

Ещё вчера утром многолюдный зал таверны пуст. Камин давно погас, а на кухонном очаге не пыхтит чугунок с похлёбкой.

Кажется. Что из этого места выкачали жизнь.

Магические светлячки потускнели. Но ещё сопротивляются подступающему мраку.

Я врываюсь внутрь, задеваю по пути пару стульев. И они с грохотом падают на пол.

Дракон внутри отчаянно пытается унюхать следы любимой.

Здесь всё пропитано её запахом. От дверного косяка до деревянной ложки.

Но при этом я отчётливо понимаю, что её здесь нет.

Ушла...

— Агрх-рар! — рычу и пинаю ближайший стол. Он отлетает в сторону, но не падает.

В ответ мне раздаётся испуганный писк из-за кухонной перегородки.

Одним прыжком я перелетаю через неё, оказываюсь на бедно оставленной кухне и вытаскиваю из-под стола мальца. Кажется, я уже видел его...

— Пусти, — он дрожит, но не собирается показывать своего страха.

Грубо втягиваю его запах. Дракон. Ещё совсем ребёнок.

— Где она? — рычу, едва сдерживая оборот.

— Её здесь нет! — скупо бросает он и пытается вырваться из моей хватки.

— ГДЕ ОНА? — челюсть выдвигается вперёд.

— Я ничего тебе вам скажу! Это всё из-за вас... — пацан с трудом сдерживает подступающие рыдания.

— Мы закрыты... — раздаётся позади меня уставший женский голос. — Князь? Отпустите Ноэля! Живо! Кто дал вам право?

Рывком разворачиваюсь.

В проходе между криво расставленными столами стоит взъерошенная девушка. Та самая, что отказала мне в обслуживании. Маленькая дикарка.

Её ярко-зелёные глаза горят от бешенства. А вот под ними залегли глубокие тени.

Она упирает дрожащие руки в бока.

— Где Идалин? — я медленно проталкиваю каждый слог через изменившееся горло.

— Я ничего вам не скажу! Убирайтесь!

Малец затихает в моей руке. Только молча размазывает слёзы по щекам.

— Я чувствую её страх, — рычу в ответ. — Её боль и отчаянье! Я знаю, что её здесь нет! ГДЕ ОНА?!

— Убирайтесь! — рявкает рыжая, сжимая в кулачке какой-то амулет. Скорее всего защиты.

Наивная. От разъярённого дракона ей не поможет никакая игрушка!

Хотя...

Дракон внутри отчаянно воет, учуяв что-то родное рядом.

Я сажаю мальца на стол и бросаюсь к рыжей.

Не знаю, что она видит на моём перекошенном лице, но испуганно пищит и отступает, выставив перед собой защитный амулет.

Я подлетаю к ней молниеносно, хватаю судорожно сжатую ладонь и разжимаю.

На мою огромную частично трансформированную ладонь падает небольшой сияющий кристалл. Он мягко светится изнутри тёплой магией.

«Идалин! Моя!» — урчит внутри дракон.

Сжимаю кристалл в руке, впитывая магию своей истинной.

Кулон настроен на защиту владельца, но не тронул меня. А это значит, что дед прав. Наша связь крепнет с каждой минутой. Не знаю, чувствует ли меня Идалин, но я просто с ума схожу от её эмоций.

— Не может быть, — шепчет рыжая.

— Где Идалин? — повторяю спокойнее, но не менее настойчиво.

— Вам ли не знать?! — яростно взвивается нахалка. — Спросите лучше у своего прихлебателя Кречета! Сколько вы ему пообещали за то, чтобы вытащить отсюда Лиану?

Я удивлённо моргаю. Кречет? О ком она?

Ах да, пузатый коротышка, важно величающий себя лордом публиканом. Низший чин в иерархии взимателей податей, мнящий себя великим творителем местных судеб.

Да, он что-то торопливо шептал мне о своём желании помочь, выманить Идалин или...

Но его гаденькая душонка вызвала отвращение у моего дракона. Я не работаю с теми, кому не доверяю.

— Что он сделал? — клыки стремительно удлиняются.

— Не он. Его дочурка чуть не умерла, решив подставить Лиану!

— Где она?

— Одна в больнице, а вторая... — девушка шумно всхлипывает. — Лиана в тюрьме. Утром её забрали императорские сыскари.

Дальше мне всё становится понятно.

Забрали, затолкали в казённую перевозку, без вещей и еды и понесли в буран над пропастью.

ТВАРИ!

Выскакиваю на улицу, получив порцию острых льдинок в лицо. На бегу к обрыву оборачиваюсь и срываюсь вниз, чтобы уже в полёте расправить огромные чёрные крылья.

МОЯ! НИКОМУ НЕ ОТДАМ! НЕ ПОЗВОЛЮ ПРИЧИНИТЬ БОЛЬ!

Сознание заполняет ярость дракона и страх.

Страх не успеть. Страх, что моя сила и скорость окажутся недостаточными. Эта мысль — как острый коготь, царапает душу.

С каждым взмахом крыльев, с каждым ударом сердца, я чувствую, как время ускользает, а страх Идалин растёт, пока в какой-то момент не взрывается яркой вспышкой отчаянья.

А дальше только тишина... болезненная и пустая.

Я больше не чувствую Идалин, не чувствую её страха, не чувствую отголосков её эмоций, словно она...

НЕТ! — ревёт дракон и пикирует на главную площадь жалкого городишки.

Оборачиваясь на ходу, напоследок сбивая хвостом уродливую статую на площади. Не забочусь, как выгляжу.

Раскидываю руками конвой, что стоит у входа в участок, влетаю прямо в кабинет начальника полиции и реву.

— Где моя истинная?! Где арестованная Идалин Арсгольд?

Седовласый мужчина при виде меня хмурится. Сжимает огромные кулаки, но всё-таки делает знак влетевшей охране оставить нас.

— Я полагаю, вы князь Александр Веленгард? — щурится он и сжимает тонкие губы. — У меня для вас плохая новость. Идалин Арсгольд пыталась сбежать во время конвоирования. Не знаю, на что она рассчитывала, вскрывая дверцу перевозки, но... она разбилась насмерть, упав в пропасть.

Глава 65. Полёт

Леденящий душу ужас проникает под тонкое шерстяное платье.

Пуховый платок не спасает от пронизывающего ветра и паники, что заполняет моё сознание.

Никакие уговоры, что я невиновна и сыщики во всём разберутся, не помогают.

К сожалению, я прекрасно знаю, что прав тот, кто больше, важнее, богаче.

В моём случае, — голос Кречета будет звучать громче, его боль безутешного отца будет отдаваться в сердцах его сограждан. А я всего лишь останусь обманщицей, беглянкой, от которой неизвестно чего можно ожидать. Преступницей!

Будь у меня поддержка семьи, я могла бы нанять адвоката и попробовать оправдаться. Но барон Арсгольд отвернулся от меня, продал и умыл руки.

От матери я уже давно ничего не жду. Я никогда не была ей нужна. Теперь я хотя бы понимаю почему. Каждый день во мне она видела свою постыдную слабость, свой просчёт или грех, напоминание о том, я её ошибка.

Я могла бы попросить помощи у князя, но... нет! Лучше смерть в темнице!

Я никогда не буду просить его! Потому что цена его помощи окажется неподъёмной: вечное заточение, жизнь для удовлетворения его потребностей и вечное одиночество...

В груди болезненно сжимается сердце.

Почему-то вспоминается мой первый бал. Нежно-голубое платье. Атласные перчатки. Витающий в воздухе аромат больших надежд и предчувствия чего-то важного.

Моё неловкое движение и ЕГО обжигающе горячие