Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн

— Куда вы меня ведете?! Кто вы такой?! — кричала я, а голоса рынка стихали за моей спиной, сменяясь будничными городскими звуками.

Все-таки Арриан не ошибся: этот тип следил за нами. Но зачем, если не собирался выдавать нас солдатам?

Наконец, он затащил меня в узкий проход между высокими домами, откуда мы попали в небольшой глухой двор. Здесь было ощутимо прохладнее, чем на залитом солнцем рынке. Наверное, из-за тени от развешанных постиранных вещей на веревках, натянутых от балкона к балкону. Пахло мылом и чем-то жареным. Но главное — здесь было тихо.

Мы остановились, и незнакомец, прижав меня к стене, повернул голову в сторону проулка. Затаившись, он ждал, пока стихнет топот. А я тем временем медленно подняла глаза и увидела его профиль.

Райнер…

Мое сердце забилось с новой силой, теперь уже не от паники, а от внезапно нахлынувшей радости и облегчения.

Райнер!

Живой!

Он действительно был здесь, рядом, и вытянул меня из этой передряги.

Я любовалась им, как будто сто лет не видела. Это обветренное лицо, волевой подбородок, глубоко посаженные серые глаза под густыми бровями, чуть выпуклая родинка на нижней челюсти, которой доставалось при каждом бритье… Все такое родное и самое лучшее.

Мне почему-то вспомнился ночной разговор с Аррианом и захотелось проверить, не показалось ли ему. Я поднялась на носках и коснулась его губ легким, невинным поцелуем.

Райнер вздрогнул и перевел на меня ошалелый взгляд. В его глазах появилось полное недоумение, смешанное с какой-то смутной тревогой. Он явно не ожидал такого приветствия и просто застыл, хотя очевидно хотел поскорее объяснить, как он здесь оказался, и почему следил за нами, вместо того чтобы открыто заявить о себе. Но я лишила его возможности думать.

— Я должен… — начал он охрипшим голосом, однако запнулся и на секунду вновь замолчал. А потом сказал: — Да похрен! — и набросился на меня с ответным поцелуем.

В нем не было ни нежности, ни робости, ни намека на игру. Наоборот, этот поцелуй был порывистым, требовательным, будто освобождал нас от долго сдерживаемой страсти. Губы Райнера были жесткими, уверенными, и я не могла противиться этому напору. Не хотела.

Внутри меня мгновенно вспыхнул огонь, жаркой волной обжигая каждую мышцу. Воздуха катастрофически не хватало, но оторваться от Райнера было невозможно. Его сильные руки прошли по моей спине, сползли вниз, подхватили под бедра и подняли над землей. Я оказалась прижата твердым мужским телом к стене и ногами обвила его пояс, утопая в совершенно новых ощущениях.

Адреналин, полученный от схватки с солдатами и погони, стремительно превращался в возбуждение, от которого закладывало уши и кружилась голова. Мысли лихо смешивались, вытесняя все лишнее, но одно я понимала здраво: именно страх потерять Райнера не позволял мне признать истину, что этот мужчина — мой идеал. Тот, кого я так отчаянно искала в Кассиане Тарке, всегда был рядом.

Сознание плавилось, растворяясь в чувственном вихре. Райнер безостановочно терзал мои губы, не позволяя ни отдышаться, ни одуматься. Арриан и в этом не ошибся: тот, кого я годами считала просто другом, был без ума от меня. И держу пари, он не признавался в своих чувствах по той же причине, по которой я не хотела пересекать грань между дружбой и чем-то большим: боязнь потерять нас.

Забыв о скромности и осторожности, я отвечала на его поцелуи с не меньшей жадностью. Язык Райнера проник в мой рот, исследуя каждый уголок, и вызвал у меня крупную дрожь. Его руки крепче сжали мои бедра, прижимая к себе, и я почувствовала твердость его паха, которая разжигала мое собственное желание.

В этом поцелуе было все: и долгожданная встреча, и пережитый страх, и накопившаяся нежность, и безграничная похоть. Он был как взрыв, сметающий все преграды. Ломая нас, сжигая дотла, зарождая между нами нечто новое и невероятно яркое.

Райнер оторвался от моих губ, тяжело дыша, и перенес поцелуи на шею. Я запрокинула голову, наслаждаясь каждым его касанием, каждым вдохом. Он целовал, кусал, ласкал, и мне казалось, что я сейчас растаю от этого потока чувств.

Райнер рывком дернул ткань моей рубашки и стянул лямку комбинезона, оголив плечо. Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной кожи, вызвав мурашки, но это лишь усилило предвкушение.

Его губы спустились ниже, к ключице, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев.

Не в силах больше сдерживаться, я стащила с него капюшон накидки, провела пальцами по колючему затылку и застонала от удовольствия. Внизу моего живота стал завязываться тугой узел. Мне казалось, что меня вот-вот разорвет на миллион кусочков, но Райнер вдруг замер, глухо прорычал и выпрямился, посмотрев мне в глаза.

— Я не могу так поступить с тобой, — прохрипел он.

Я с большим трудом могла видеть его лицо сквозь пелену бьющего по вискам голода. Даже не сразу поняла, о чем он, и прошептала:

— Я согласна. Вдруг через час нас расстреляют. Хоть умру счастливой…

Райнер улыбнулся уголком губ, но мои доводы его не убедили. Облизнув влажные губы, он заботливо поправил мою одежду и опустил меня на непослушные ноги.

— Нет, Невия. Ты же не какая-то подзаборная шлюха.

Волна разочарования окатила меня с головы до ног, как ледяной душ. Все мое тело протестовало против его слов, требуя продолжения. Но одновременно с этим я почувствовала и благодарность к Райнеру. К тому, что он смог остановиться, несмотря на охватившую нас страсть. Он видел во мне не просто объект желания, а личность, заслуживающую большего, чем мимолетное утешение в темном переулке.

Глупо обижаться или злиться за то, что он проявил благородство. Ведь именно за эти черты я его и ценила. С другой стороны, нестерпимо хотелось рыдать от досады и неудовлетворенности.

Я опустила глаза, пытаясь скрыть замешательство, и пробормотала:

— Ты прав.

Мои слова прозвучали тихо и неуверенно. Я и сама не знала, что чувствую на самом деле. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась унять бешено колотящееся сердце. Мир вокруг еще пульсировал жаром, следами чего-то запретного и прекрасного. Мои губы все еще горели от его прикосновений, тело трепетало от неутоленной жажды. Но и Райнеру было трудно. В его все еще помутневших глазах я видела борьбу — ту самую, что он вел годами, скрывая чувства под маской друга и наставника. Он действительно любил меня, поэтому