Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Мое дыхание становится прерывистым, я чувствую, как нарастает оргазм. Он наступает медленнее, чем обычно, как будто его приходится уговаривать выйти из укрытия, но этот жар никуда не делся. Он нарастает у меня внутри и распространяется по всему телу.

Мощный. Неоспоримый. Неизбежный.

Я издаю стон, выдыхая имя Рэнсома, трусь о наши руки, пока он запускает пальцы глубже, затрагивая мою точку G.

– Хочешь кончить? – шепчет он. – Тогда давай. Ты можешь это сделать. Ты так близко. Я чувствую это. Ты в безопасности, малышка. Я с тобой. Можешь отпустить себя.

Когда оргазм настигает меня, я сильно прикусываю губу, дрожа и выгибаясь дугой. Рэнсом позволяет мне держать его руку там, где она есть, его пальцы ласкают мои внутренние стенки, пока те пульсируют и сжимаются вокруг него.

С его губ срывается тихое «черт, черт, черт», и я чувствую, как его член пульсирует у меня на пояснице. Затем ощущаю прилив влаги и жара к моей спине. Его сперма выплескивается наружу, а член пульсирует снова и снова с каждым толчком. Ощущения того, как он кончает, пусть и не внутри меня, достаточно, чтобы приблизить мой оргазм. Я хрипло стону, волна удовольствия накатывает вновь.

Мы оба, затаив дыхание, прижимаемся друг к другу, а наши сердца бьются в унисон.

После долгой паузы Рэнсом запечатлевает поцелуй на моем обнаженном плече.

– Проклятье. Прости, – бормочет он.

Я хмурю брови и моргаю.

– За что?

– За то, что кончил вот так. Вообще-то, это ты должна была получить желаемое. Я не хотел, чтобы это было сделано в угоду мне.

Я улыбаюсь, тронутая тем, что он всегда находит способ поставить меня на первое место, заботится обо мне при любом раскладе.

– Не извиняйся, – тихо говорю я ему, обхватывая его руку своей. Его пальцы все еще погружены в меня, как будто он пока не готов разорвать эту связь. – Мне понравилось. Мне нравится, что ты можешь кончить, просто почувствовав, как кончаю я. Это заставляет меня ощущать себя… не знаю. Хорошо, наверное. Заметной, знаешь?

Я чувствую его улыбку на своей коже, и, когда запрокидываю голову, чтобы поцеловать его, он уже встречает меня на полпути.

На этот раз я не испытываю никакого дискомфорта, только теплую дымку послевкусия. И я наслаждаюсь этим моментом. Я словно укутана в кокон тепла и безопасности. Мне кажется, будто некоторые рваные раны в моем сердце потихоньку начинают затягиваться.

20

Уиллоу

Несколько дней спустя я предпринимаю следующий шаг против Оливии.

Мы с Виком сидим в гостиной пентхауса и просматриваем все активы Троя и его деловые отношения. Теперь, когда у меня есть к ним доступ, важно, чтобы я знала, что к чему, даже если от попыток усвоить всю эту информацию у меня начинает кружиться голова.

Родители Троя предпринимали попытки отстранить меня от дел, но они мало что могут сделать, если таково было решение Троя. Правда, совершенное под давлением. Но, к счастью, доказательств этому нет, к тому же у меня есть свидетели, которые скажут, что все это было абсолютно добровольно.

– Взгляни на это, – говорит Вик, привлекая мое внимание к экрану ноутбука.

– На что я смотрю? – спрашиваю я, морщась и тупо уставившись на цифры и диаграммы.

– Я нашел еще одно слабое место, которое ты можешь использовать, чтобы надавить на Оливию. Видишь эту цифру? – Он указывает, и я киваю. – Это капитал, который Трой вложил в один из своих бизнесов. Судя по дате, это было частью соглашения, когда он женился на тебе.

Я корчу гримасу.

– И что нам с этим делать?

Вик улыбается, его голубые глаза ярко блестят. Он действительно мастер, когда дело касается таких вещей. Мне нравится видеть его за работой.

– Забрать их обратно. Поскольку активы Троя теперь принадлежат тебе, ты можешь решать, куда их направить. Если ты не хочешь вкладывать их в бизнес Оливии, тебе нужно всего лишь отозвать их.

Я улыбаюсь в ответ.

– Что произойдет, если я отзову их?

– Учитывая эти цифры за последние несколько лет, дела в ее бизнесе идут не так уж и хорошо, – объясняет он. – Скорее всего, деньги пошли именно на этот бизнес, чтобы он не обанкротился. Если ты уберешь эту поддержку…

– Все рухнет, как карточный домик?

Он ухмыляется.

– И, насколько я могу судить, быстро.

– Сделай это, – говорю я ему, испытывая тот же прилив дикого ликования, что и в тот момент, когда я осадила Оливию на заседании правления.

Вик начинает процесс вывода средств, а я со своей стороны заполняю необходимую информацию. Мне приходится перевести дыхание, сердце бьется слегка учащенно. На таком поле я никогда раньше не сражалась, но с помощью Вика у меня может получиться ранить Оливию в самое сердце. Отнять все, что она считает важным.

– Не могу поверить, что я это делаю, – бормочу я, качая головой.

– Она заслужила, – замечает он, и его голос становится жестким.

– Да, я знаю. Просто… раньше я даже не могла позволить себе приличную еду каждую неделю со всеми этими счетами, которые нужно было оплатить. Теперь же я вмешиваюсь в чей-то бизнес на миллионы долларов. Дикость какая-то.

– И я продолжу искать способы, с помощью которых ты сможешь разрушить ее жизнь еще больше, – обещает он. – Хоть используешь все это богатство и статус с пользой.

Я киваю, откидываясь на спинку дивана.

– Верно. Спасибо, Вик. Я так рада, что ты помогаешь мне во всем этом.

Он слегка краснеет, на губах играет довольная улыбка, и он снова опускает взгляд на клавиатуру.

– Приятно хоть раз использовать свои навыки против нее, – говорит он. – Оливия долгое время использовала мои мозги в своих интересах. Приятно, что ей это аукнулось.

Мне нравится видеть эту его сторону. Видеть всего Вика целиком.

В последнее время ему гораздо комфортнее рядом со мной. Так приятно осознавать, что он мне доверяет.

Это чувство взаимно.

Я бы доверила Вику свою жизнь.

Как только начинается процесс вывода средств, мы переходим к следующему этапу работы. Мой разговор с Рэнсомом в ванной снова напомнил мне, насколько важным для меня всегда было получение высшего образования. Долгое время это было моей единственной реальной целью. Мое желание выстоять и закончить учебу, вместо того чтобы уволиться и помогать Оливии управлять ее состоянием, стало частью того, что заставило ее раскрыть свое истинное лицо, вынудить меня шантажом согласиться выйти замуж за Троя.

Теперь, когда