Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Её тёмные, чуть раскосые глаза смотрели на нас с любопытством.

- Чего ты, барин, бабу свою на привязи как собаку держишь?

- Чтобы не сбежала, - буркнул Климов.

- А куда тут бежать? – усмехнулась хозяйка. - До ближайшей деревни почитай верст тридцать, а до города все сто. И лес кругом. А в лесу волки да медведи. Бывает, что рыси встречаются. Я за грибами и то с ружьём хожу.

Женщина говорила чуть на распев, слегка окая. И самое главное, Василия она не боялась, вела себя с ним на равных.

- Пойдём-ка голубка, я тебя накормлю, да переодену. Чукрай, ну ка баню нам затопи, - велела она крутившемуся рядом подростку.

Василий видимо проникся, верёвку с моей талии срезал ножом, а вот руки развязывать не стал. Но Эвика словно этого не заметила, позвав меня за собой. И я пошла. Уж лучше с ней, чем с Климовым.

- Звать-то тебя как?

- Анна.

- Платье на тебе, смотрю, богатое, барское. Никак, боярышня?

- Боярышня, - кивнула я, тяжело вздохнув.

- Ну, не печалься, боярышня, я тебя в обиду не дам. Моему старшенькому как раз жена нужна. Вот вернётся с охоты, я вас и сведу. Коль, понравишься, так тут и останешься.

Она завела меня в один из домов. Посреди горницы стояла большая русская печь, она словно делила дом на зоны. В одном углу ютилась кровать, в другом, ближе к окнам, длинный деревянный стол и лавки. Над столом в углу висели почерневшие от времени образа.

Ещё один угол занимали сундуки, сверху на них лежали старые тюфяки.

- Садись за стол – велела хозяйка.

Взяв нож, она разрезала верёвку на моих руках, потом принесла целую миску ещё горячей каши, похожей на перловую, к ней добавила ломоть серого хлеба и кружку молока.

Есть пришлось деревянной ложкой, я не сразу приноровилась, но после вынужденной голодовки эта простая постная еда казалась необыкновенно вкусной. Накинулась жадно, но тут же себя одёрнула, стараясь тщательно всё пережёвывать, иначе пустой желудок может просто не выдержать слишком большого объема пищи.

Эвика, тем временем, открыла один из сундуков, достав оттуда рубаху и что-то вроде сарафана из грубой домотканой ткани.

- Поела? В баню пошли, а то так и завшиветь недолго. Копна-то у тебя вон какая богатая!

До бани пришлось идти аж на берег реки, топилась она по-чёрному, поэтому все стены внутри оказались покрыты толстым слоем сажи. Дверь широко открыта, в неё выходили остатки дыма. Не сказать, чтобы в бане было жарко, главное, есть горячая вода.

Эвика помогла мне промыть волосы, которые довольно сильно спутались, прополоскав их отваром какой-то приятно пахнущей травки.

- Худая-то какая! – качала она головой. – Ничего, у нас быстро отъешься.

Сама Эвика была ниже меня, плотно сбитая, со смуглой кожей. Я затруднялась определить её возраст, но если она сватает за меня своего сына, ей могло быть как тридцать, так и сорок лет. В деревнях замуж отдают рано.

После бани меня совсем разморило, я не помню, как добралась до дома и снова уснула уже нормальным здоровым сном.

Глава 32

Кузнецк, Алексей Перовский

Мы опоздали, Анну увезли. Дом, где её держали, был совершенно пуст.

Меня распирало желание прямо сейчас броситься в погоню, но я прекрасно понимал, с наскока такие дела не делаются.

Сначала попросил Карима ещё раз рассказать всё, что он видел и слышал. Не доверяя своей памяти, я записал всё на бумагу. Самым странным показалось, что в разговоре похитителей несколько раз прозвучало слово: Пермь. Это же более тысячи верст отсюда! Не думаю, что Климов мог отправиться в такую даль, скорее всего он затаился где-то недалеко от Кузнецка и вот тут уже мне без помощи местных не обойтись.

Можно было, конечно, найти городового или околоточного надзирателя и всё им рассказать, а там уже стражи порядка возьмут это дело в свои руки. Но, похищение Анны было напрямую связано с делом о железной дороге, а это уже не их уровень.

Да и не мог я бросить её в беде. Эта рыжеволосая девица успела запасть мне в душу. Я отчасти винил в случившемся себя: не уехал бы тогда, или вернулся чуть раньше, Климов не посмел бы к ней даже подойти!

- Едем к Бобровым! – махнул я рукой Кариму, делая свой выбор.

В Кузнецке был свой градоначальник, да и других властей хватало, но я-то прекрасно понимал, кто тут имеет настоящий вес. Петр Бобров был не только богат но и очень влиятелен. Одно то, что многие учреждения города содержались за его счёт говорит о многом. И главное, он не был замечен ни в чём предосудительном, ещё будучи в Пензе, я успел навести о нём справки.

Передав лошадь Кариму, велев ему ждать возле дома, а сам попросил дворецкого доложить хозяевам о моём приходе.

Меня встречала сама Пелагея Федоровна.

- Алексей Борисович, - всплеснула она руками, - что случилось? На вас лица нет!

- Анну Афанасьевну Никитину похитили! – не стал я юлить и терять время.

Наслышан о Пелагее Федоровне, женщина она умная и порядочная, авось и мне чем поможет. И она не подвела, тут же крикнула слуг и послала за мужем. Потом велела принести мне рюмку вишнёвой наливки. Я попытался отказаться, но она настаивала.

- Пейте, Алексей Борисович, пейте, полегчает.

Под внимательным хозяйским взглядом я опрокинул рюмку в рот, в ней оказалось чуть больше напёрстка. Пряная сладковатая жидкость потекла по горлу, и я почувствовал, что меня действительно отпускает.

- Вот и хорошо, вот и ладненько! – Пелагея Федоровна захлопотала, отобрала у меня пустую рюмку, отдав её горничной. – А теперь садитесь и рассказывайте!

Я рассказал ей все, что сам узнал по приезду. Утаил только, что это дело касается железной дороги.

Пелагея Федоровна не стала ахать и охать, первым делом она велела заложить коляску и ехать в Липки за Машей и её няней.

- У нас поживут, так мне спокойнее будет!

За это я был ей очень благодарен. При всём случившемся у меня просто не было возможности позаботиться о младшей сестре Анны.

Тем временем прибыл Пётр Пантелеевич, мы закрылись в его кабинете и уж тут я рассказал все подробности, включая покупку участков под строительство железной дороги, разве что имён причастных чиновников не называл. Чтобы их обвинить, нужно сначала поймать за руку.