Там, где цветёт багульник - Элен Скор

- Не беспокойся, мать, у нас всё с собой, - заверил её Николай Иванович. – Ты лучше скажи, не приезжал ли кто вчера в деревню?

- А ежели и приезжал? Дружки, что ли ваши?

- Нет, не дружки, - покачал я головой.

- А чего тогда вы их ищите?

- Значит, приезжали?

- Да вчера к Сеньке кривому аккурат к обеду заявились. Один городской, на тебя, барин, похож. И баба с ими.

- Молодая?

- Кто?

- Баба?

- Да как сказать, для меня вы все молодые.

- Это Анна! Николай Иванович, нужно найти дом этого Сеньки.

- Да чего его искать? Третий с краю, там ещё у ворот рябинка растёт.

- Николай Иванович! - я умоляюще глянул на сыскаря.

- Что, прямо так и пойдёте? Даже молочка не попьёте?

- Потом, мать, с молоком. Потом! Вот, приготовь что-нибудь на обед.

Николай Иванович положил на стол несколько монет, мы с ним вышли на двор и, прихватив Карима, как единственного свидетеля, отправились на поиски Сеньки кривого.

Прошли через старый сад и вышли прямо в деревню. У третьего дома с краю действительно росла рябина.

Николай Иванович поправил на плече ружьё, моя рука сама потянулась взять пистоль и тут ворота ближайшего дома распахнулись. Сначала показалась рогатая голова коровы, за ней вышла её заспанная хозяйка. Обе остановились и удивлённо на нас уставились.

Ещё одна монетка перекочевала из рук в руки, и мы уже всё знали и про Сеньку и про его гостей. И даже про приехавшую с ними бабу. Вот только по описаниям селянки, это была не Анна, а Акулина.

- Только они уже уехали!

- Когда? – сердце моё сжалось в недобром предчувствии.

- Ещё светло было, я за водой к колодцу пошла, смотрю, грузятся.

- А женщина, молодая? Не видели?

- Вот чего не видела, того не видела. Сенька так и вовсе дома остался. Я когда вечером корову с пастбища гнала, он у двора тёрся.

Мы с Николаем Ивановичем переглянулись. Даже если Анну перепрятали в другое место, есть человек, который поможет её найти.

- Спасибо, красавица! – улыбнулся Николай Иванович.

Молодка аж расцвела, щеками раскраснелась, засмущалась. А мы направились к Сенькиному дому.

Глава 33

Карим сидел на корточках возле Сенькиных ворот и что-то внимательно рассматривал. Тут калитка распахнулась и мы с Николаем Ивановичем, не сговариваясь, ускорились, заталкивая во двор невысокого плотно сбитого мужичка. Один глаз у него действительно немного косил.

- Я ни в чём не виноват! Меня заставили! – тут же завопил он.

- Чует, шельма, свою вину! – сыскарь одним выверенным движением заломил ему руку за спину.

- Карим, - позвал я, - узнаёшь?

Конюх кивнул:

- Это он!

Услышав Сенькины крики, у ворот начали останавливаться любопытные соседи.

- Эй, вы что творите! Сейчас старосту позову! – крикнул кто-то из мужиков.

- Зовите, староста нам как раз понадобиться, ответит, что за непотребства у вас в деревне творятся!

Услышав это, люди зашумели и стали расходиться. Кому же хочется попасть под горячую руку.

- А ну пошли в дом!

Сыскарь подтолкнул Сеньку в бок, выкручивая руку, тот взвыл, покосился на дуло моего пистоля, целившегося ему прямо в живот, и послушно пошёл к крыльцу. В горнице к нам навстречу кинулась худая бабёнка, но увидев оружие тут же отпрянула.

- Садись! – Николай Иванович подвёл Сеньку к стоящей у стола лавке.

В это время хозяйка попыталась проскользнуть мимо нас на улицу, но я сразу же преградил ей путь.

- Садись рядом, - я кивнул на Сеньку. – А теперь рассказывайте, где Анна?

- Я не хотел, мне хорошо заплатили. Мне и делать-то ничего почти не пришлось!

- Это он Семёна по голове палкой ударил! – неожиданно четко выговорил Карим.

- Ах ты! - я замахнулся, Сенька втянул голову в плечи, прикрываясь руками. – Рассказывай всё или пристрелю на месте как бешеную собаку!

И тут Сеньку словно прорвало. Из его рассказа получалось, что он перебивался в городе мелкими заработками, так и познакомился с Филимоном, кудлатым словно медведь мужиком. Тот был откуда-то с северов, привозил на продажу пушнину и, задержавшись по каким-то своим делам, снял в пригороде Кузнецка дом. Вот Сенька к нему и прибился.

Однажды Филимон привёл с собой молодого офицера, тот нанял их выполнить плёвое поручение: взять крытый экипаж и в назначенное время подъехать в условленное место, а потом несколько дней переждать в доме.

Плёвым это дело оказалось только на словах. Когда ночью они с Филимоном прибыли к воротам усадьбы, то сначала вроде всё шло хорошо. Офицер вышел из ворот, неся на руках спящую женщину, следом шла служанка с саквояжем. Вот только потом откуда не возьмись, выскочил мужик с ружьём.

- Это я с испугу его по голове стукнул, когда он на Филимона ружьё направил! Я что, его убил?

- Ах ты ирод окаянный! Теперь на каторгу пойдёшь! – заголосила хозяйка.

- Цыц! А ну замолчи! – цыкнул на неё Николай Иванович. – А ты рассказывай дальше!

- Так офицер в возок-то загрузился, а мы с Филимоном на козлах и в город поехали. Потом офицер барышню спящую в дом занёс и служанку к ней приставил, нам заходить запретил. А потом куда-то уехал. Вернулся злой и сказал, что из города нужно уезжать. Спросил, если на примете надёжное место, я и рассказал что у меня дом в деревне.

А как сюда приехали, Филимон вдруг стал просить офицера продать ему барышню, мол, всё равно в живых не оставишь, а сыну жена нужна, свежая кровь. У них там все друг на друге переженились, теперь невест в других деревнях покупают.

В этом месте я так громко скрипнул зубами, что Сенька испуганно отшатнулся и замолчал.

- Рассказывай дальше.

- Да что рассказывать, тут служанка их как с ума сошла, начала на этого офицера кидаться, тот велел её в погребе закрыть, а они в возок загрузились и сразу уехали.

- В погреб? Акулина что, до сих пор в погребе сидит?

- Да! – Сенька снова втянул голову в плечи.

Я перевёл дуло мушкета на хозяйку дома.

- Веди меня к погребу и не думай баловать, я сегодня нервный, пристрелю ненароком!

- Карим, присмотри! – велел сыскарь,