Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Эвика как раз говорила Климову, что не позволит разбазаривать имущество невесты своего сына и всё что принадлежит мне, после свадьбы перейдёт к их семье.

- Вы же, Ваше Благородие, сами девицу продали, а теперь спохватилися! – в словах хозяйки слышалась открытая издёвка.

Эвика, уперев руки в бока, открыто насмехалась над Климовым. У того на лице отчётливо промелькнуло: - А так можно было?

Сунув руку за пазуху, Василий вытащил кошель и кинул его на стол.

- Вот ваши деньги, забирайте! А девку я вам не отдам! Я лучше сам на ней женюсь, а после свадебной ночи удавлю по-тихому!

- Ах, ты ж мошенник! – возмутилась Эвика. – Сейчас мужа да сыновей позову, вот они и решат, кого проще удавить. На дальние болота снесут и с концами!

У меня от её слов мурашки пошли по телу, вот тебе и дружная образцовая семейка! Но то, что случилось потом, заставило и вовсе замереть на месте. Василий схватил лежащее на лавке ружьё и направил его на Эвику. Женщина осеклась на полуслове и замерла.

Раздался выстрел.

Я видела всё как в замедленной съёмке: как поднимается ружьё, как оно чуть вздрагивает от отдачи после выстрела и только потом раздаётся громкий звук, заглушаемый отчаянным женским визгом.

Эвика упала, мне теперь не было её видно, обзор закрывал угол печи. Климов нагнулся, а выпрямившись, переломил ружьё, вытаскивая из него стрелянную гильзу, откидывая её на пол. Его голова начала поворачиваться в мою сторону и с этой секунды время понеслось с бешенной скоростью.

Спрыгнув с чурбачка, прижалась к стене спиной. Я прекрасно понимала, что раз Климов пошёл на убийство, теперь он уже ни перед чем не остановиться. И сейчас он пойдёт искать меня!

Лес манил к себе, только там я могу укрыться, но идти туда с пустыми руками, равняется самоубийству.

Я слышала, как Климов ходит по дому, как ругается, разыскивая патроны. Вот он – мой шанс! Я со всех ног побежала к дому старшего сына. После завтрака я видела, как сноха Эвики вытаскивала из сундука и вывешивала на просушку тёплые вещи.

Подбежав к плетню, схватила в охапку тулуп, что поменьше, шаль и кирзовые сапоги. Теперь нужно пробраться к скотному двору, утром хозяйка рубила цыплятам крапиву, нож, старый, с зазубринами, остался там.

Ещё одна перебежка и у меня теперь есть холодное оружие.

Громко хлопнула дверь, вздрогнув, я спряталась за стоящей возле сарая телегой. Аккуратно выглянув, увидела спускающегося с крыльца Василия, в руках у него было ружьё. Остановившись, он окинул двор взглядом, а потом направился к дому, где меня поселили.

Вот и всё, счёт пошёл на секунды!

Как только Василий скрылся в доме, я задрала подол сарафана, подоткнув его за пояс, и со всех ног помчалась к лесу. Остановилась только когда кровь начала стучать в ушах, а бок немилосердно закололо.

Но даже в такой ситуации, я умудрялась контролировать направление, стараясь держаться поближе к реке. Так меньше шансов заблудиться, будет хоть какой-то ориентир.

Стоило только остановиться, как меня атаковали комары. Я одёрнула подол, повязала платок так, что снаружи остались только глаза и нос. Если совсем заедят, надену тулуп и плевать, что сейчас лето и жара. Под деревьями было намного прохладнее.

Теперь сапоги, я до сих пор ходила в домашних туфлях, в которых меня и похитили. Через тонкую кожаную подошву ощущался каждый камешек, каждая кочка! Да и не выдержат они долгой дороги.

Сунула ноги в сапоги прямо в туфлях и всё равно они были мне чуть великоваты. Потом поплотнее сложила тулупчик, хоть тут повезло - мне достался небольшого размера, явно женский. Перевязала его шалью, как котомку. Нож оставила в руке.

Дыхание выровнялось, пора идти, нужно удалиться от хутора как можно дальше. Прислушалась к шуму воды, река была совсем близко.

Где-то за спиной глухо бахнул выстрел, потом ещё один. Я аж присела. Похоже, не так далеко я успела убежать!

Закинув за спину свои пожитки, я решительно двинулась вперёд. Остановилась где-то через час на небольшой полянке. Прикинув, что сейчас примерно время обеда, взглянула на небо. В полдень солнце четко указывает на юг. Сейчас оно было у меня чуть справа и светило в глаза, значит, русло реки ведёт меня на юго-восток.

Главное, не на север!

Очень хотелось пить, я вся вспотела, узел за спиной, казалось, стал весить в два раза больше. Сапоги постоянно сваливались, мне приходилось подволакивать ноги, чтобы их не потерять. Добавить к этому, что меня несколько дней травили сонным отваром и не давали есть. Желудок болезненно сжимался, требуя пищи.

Я покосилась в сторону реки, но пить из неё пока была не готова. А что до еды… сейчас начало лета, ягод ещё нет. Попадаются грибы, но у меня нет огня, чтобы их приготовить. Сорвав с елки кончик ветки с молодыми, ещё мягкими иголочками, поднесла к носу, вдыхая нежно смолистый аромат.

Закинула несколько иголочек в рот, тщательно пережёвывая, стараясь хоть немного перебить чувство жажды и голода.

Потом убрала нож в узел за спиной, всю дорогу он мне только мешался, пару раз я его едва не потеряла. Вместо него я подобрала крепкую палку, на которую было удобно опираться, и пошла дальше.

С каждым разом остановки становились всё чаще, а отдых всё дольше. Наткнувшись на небольшой ручеёк, я вышла к роднику и, наконец, от души напилась, смыла с лица пот.

К вечеру двигалась вперёд на одном упрямстве.

Когда солнце начало клониться в закату, задумалась о ночлеге. Вспомнила, что здесь водятся волки и глаза сами зашарили в поисках высокого дерева, на которое можно забраться и переждать ночь. Вот только ёлки на эту роль никак не подходили.

Мне повезло наткнуться на дубовую рощу. Старые дубы раскинули во все стороны густые ветви, по ним было не так сложно забраться наверх.

Несмотря на лето, стало заметно прохладнее. Я натянула тулуп и полезла на дерево. Устроившись на развилке из двух толстых ветвей, прислонилась спиной к стволу, привязав себя к дереву шалью.

Некоторое время прислушивалась к звукам леса, к шелесту листьев, птичьим крикам, шорохам в траве. Стало быстро темнеть, я уже едва различала силуэты ближайших деревьев. На небе стали зажигаться звёзды, я нашла ковш большой медведицы, долго на него смотрела, глаза сами собой стали закрываться, унося меня в сон.