Там, где цветёт багульник - Элен Скор

Глава 35

Алексей Перовский

Ещё день мы рыскаем по округе, обшаривая все окрестные деревни, жители которых не особо рады нас видеть. Места тут суровые, люди привыкли к свободе и чужаков не любят.

Ситуацию меняют только деньги, и то Николай Иванович предупреждает меня, чтобы лишний раз не светил монетами, не вводил людей в искушение.

Учитывая, что край глухой, по деревням много охотников, у которых ружьишко имеется, да ещё и лихой люд может на пути встретиться – предостережение не лишнее. Случись что, власти далеко, сгинешь, никто и не хватится.

Под вечер нам всё-таки повезло, в очередном селении слышали про Филимона, который возит шкурки куда-то южнее, в большие города.

- Оно и понятно, там ведь дороже берут! Вот он у охотников за бесценок шкурки скупает, да в город везёт, - рассказывал дедок, у которого мы решили встать на ночлег. - Только Филимон не в деревне живёт, у него свой хутор, почитай верст за тридцать отсюда.

Я был готов отправляться туда прямо сейчас, но дед сказал, что хутор тот сами мы, без провожатого, не найдём. А провожать нас среди ночи никто не согласиться. Даже за деньги.

Да и лошадям отдых требуется. Карим успел их накормить, напоить, спать он отправился в сарай. Конюх даже на ночь не разлучался со своим Буяном.

Утром, чуть свет, мы двинулись в путь. Дед отправил с нами своего внука, парнишке на вид было лет шестнадцать, но он уверенно держал в руках старенькое ружьишко.

- Да тут иной раз до ветру без ружья не выйдешь, - пояснил дед. – А ты, Миколка, как проводишь господ, сразу домой! – велел он.

Получив за содействие серебряную монету, дедок проводил нас до плетня, напутствовав мудрыми советами, с тем и расстались.

Миколка с важным видом скакал впереди на своей пегой кобылке. Ещё бы, ему ведь доверили такую важную миссию, проводить до места городских господ, да не просто так, а за серебряный рубль. Для деревни – деньги немалые!

Леса в этих местах перемежались с лугами, поросшими травой и кустарником. Живность почти не боялась людей, время от времени из-под лошадиных копыт стаями вспархивали шустрые куропатки. Чуть погодя дорогу перебежал заяц, бурый, уже облинявший, отпрыгнув на безопасное расстояние, он проводил нас любопытным взглядом.

- Вот, наглый, словно знает, что летних мы не стреляем! – как взрослый, цокнул языком Миколка.

И верно, зайцы летом худые, шкурки у них никчёмные. Да и зайчихи в это время как раз выводят очередное потомство. Их так и называют: травники или летники.

Часа через два Миколка вдруг свернул с основной дороги. Если бы не он, я бы даже не обратил внимания на прячущуюся в траве едва приметную тропинку.

- Там, у реки, хутор Филимона, - парнишка махнул рукой, указывая на рощицу молодых дубков.

И тут я услышал очень знакомый звук, он был далёким и глухим, но я не мог ошибаться – это был выстрел.

- Иваныч, ты это слышал? – повернулся я к сыскарю.

Тот кивнул головой.

- Охотники, - пожал плечами Миколка. Видимо, эти звуки были для него вполне привычны.

Скоро потянуло дымком, показались соломенные крыши домов, и раздался ещё один выстрел. И это точно не в лесу, звук слышался со стороны хутора.

- Ну ка, Микола, жди здесь, вперёд не суйся, мало ли чего!

Помня, что похитители едва не убили Семёна, а Акулину велели посадить в погреб, эти выстрелы явно не к добру!

От мысли, что там сейчас Анна, сердце болезненно сжалось.

Заметив моё волнение, Николай Иванович предостерегающе качнул головой:

- Алексей, не глупи! Не стоит сейчас спешить! Там может быть засада.

- Я идти, разведать, - заявил Карим.

Он перекинул мне в руки повод своего коня и, сделав несколько шагов, буквально слился с местностью. В который раз подумалось: не простой человек, этот конюх.

Раздалось ещё несколько выстрелов. Да что же там такое происходит? Время тянулось тягуче медленно, и я уже пожалел, что не пошёл вместе с Каримом.

- Смотрите, вон, машет! – Миколка оказался самым глазастым, заметив машущую руками фигуру.

- Это Карим! – я пришпорил коня.

Остановив коней у околицы, наказав Миколе их стеречь, Николай Иванович отдал одну из своих двустволок Кариму, и хотя конюх обычно обходился только ножом, в этот раз отказываться от ружья он не стал. А мой верный пистоль всегда был при мне.

На хуторе было всего двое взрослых мужчин, остальные – женщины и дети. Мы прибыли в очень драматичный момент, когда между хозяевами хутора и Климовым завязалась перестрелка. Василий засел в одной из изб и стрелял по всему, что движется.

Сын хозяина пытался проникнуть в дом через окно, но ничего не получилось, Василий его заметил. Теперь изба стояла с выбитыми стёклами. К дверям он тоже никого не подпускал.

Филимон с радостью принял нашу помощь, все вместе мы окружили дом, одновременно стреляя в дверь и окна. Василий просто не успевал перезарядить ружьё, так мы его и скрутили, связав по рукам и ногам.

Когда всё немного успокоилось, я спросил, у Филимона, где Анна? Тот не стал отпираться:

- Она должна быть с Эвикой, это моя жена. Где-нибудь прячутся. Чукрай, - подозвал он крутившегося рядом мальчишку, - ну ка, разыщи мамку!

Хозяйку нашли в соседнем доме, лежащую на полу в луже крови. Климов напал на жену Филимона, мало того – он стрелял в женщину. Повезло, что патрон был заряжен картечью на дикую утку, хозяйка отделалась многочисленными ранениями, но выжила. Именно этот выстрел мы слышали первым.

Вот только Анны с ней не было.

Допрос Климова ничего не дал, он отказывался с нами говорить. Тогда Николай Иванович попросил всех выйти, оставшись с Василием один на один.

Когда Иваныч позвал нас, то попросил захватить с собой ведро воды. Климов лежал на полу без сознания. Взяв ведро, сыскарь вылил воду на Василия, тот глухо застонал и открыл глаза.

- Что с ним?

- Жить будет, гнида!

Иваныч вышел на улицу, я за ним. Сыскарь прислонился к стене дома и закрыл глаза.

- Думал, больше не придётся этим заниматься… - он вздохнул, - Климов не знает где Анна. Он выстрелил в хозяйку хутора, а потом пошёл искать графиню, вот только в доме её не оказалось, хотя он сам видел, как она туда зашла.

- Где же Анна?!

- Нужно осмотреть