Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

Не скупит. Денег не хватит. Видел Сильвер отчет: не так уж и много зарабатывал Кошкин. На жизнь, конечно, хватало, но Сонино неумение вести хозяйство и ее весьма дорогостоящее хобби, а еще Лесины занятия пробивали существенные дыры в семейном бюджете. Бориса было даже жаль… до сегодняшнего дня.

Как истинный дракон Сильвер ценил красоту и порядок едва ли не больше всего на свете. И совершенно не понимал, как можно было уничтожить произведения искусства. Это противоречило всем мировым законам. Творчество священно. Точка. В том, кто творит, искра Создателя, не больше и не меньше. Даже глупые корзиночки из бумаги, даже дурацкие куклы из старых колготок имеют право на существование, особенно, если приносят радость твоей женщине. Темные чары? Ой, не верил в них больше Эндрис. А вот в то, что на Сонины картины нашлись бы покупатели, — верил охотно. Только ведь это значило бы, что у Сони появились бы свои деньги… и пропала зависимость от мужа. Борис просто испугался, вот что случилось, скорее всего.

— Я… кажется, закончила, — тихо и виновато сказала Соня. — Наверное.

Статуя Сильвера-великолепного ожила, повернула голову величественно, протянула руку. Соня робко вложила в нее блокнот.

На белом листе бумаги было всего лишь несколько черных линий. Абрис профиля, тень очков. Волнистая линия волос, завиток уха. Плечо, грудь, живот. Вертикаль мускулистой спины. И все.

Но в этом наброске была не просто жизнь, в нем была целая история. Сразу ясно, что мужчина с рисунка напряжен и задумчив, что тело его, словно взведенная пружина. И ничего пошлого или эротического — совершенно чистый, почти целомудренный рисунок.

И почему же Эндрису бросилась кровь в лицо?

34. Новоселье

Он резко и рвано вдохнул. Соня окаменела. Неужели настолько ужасно? Поди скажет сейчас: «Выкинь срочно свой карандаш и никогда больше такого не делай?»

Второго такого позора Соня просто не переживет! Нет, не сможет, не нужно ее больше мучить! Девушка было рванулась к дракону опять, но Эндрис поймал ее руку, осторожно и медленно, словно в танце вокруг оси своей развернул и, вставая, шепнул, обжигая ухо горячим дыханием:

— Великолепно.

Соня глупо заморгала глазами и приоткрыла рот, а драконище молча поднял с земли свою рубашку и принялся одеваться. Тоже весьма завораживающе. Хотя обратный процесс Соню впечатлил больше.

— С вашего позволения, рисунок я заберу, — отчего-то пристально глядя на отчаянно красную Соню, сообщил Сильвер. — А вы бы шли домой. Занятия у детей закончились час назад, я, собственно, это и хотел вам сообщить.

Прекрасно, Софья, ты просто мать года! Ребенка забыла в детском саду!

— Да не пугайтесь, — угадал ее волнение Эндрис. — Она к Епурэ в гости пошла. У них же новоселье.

— К кому?

— К Виктору и Кире, и к их демонятам.

И снова Соня заморгала удивленно: никак не возможно даже представить такую колоритную парочку: пухленькую болтушку Киру и длинного, мертвецки-бледного вампира. Получается, у них и дети есть?

— А что, вампиры разве не через укусы размножаются? — ляпнула невпопад, касаясь кончиками пальцев листьев погрустневшего кактуса.

— Знаете, они вообще обычно не размножаются, — хмыкнул Сильвер. — Они же покойники. А кусать людей им давно запрещено, хотя, конечно, находятся те, кто не слушается. Но Виктор не из таких, он довольно законопослушный парень, особенно после одной некрасивой истории. А что касается Киры… вы не представляете, на что способна влюбленная волчица!

— В-волчица?

— Да, Кира — морф. Они, кстати, яркий пример единения несоединимого. Химия чистой любви, если хотите. Или физика… — тут он улыбнулся совершенно обворожительно. Так, что у Сонечки засосало под ложечкой где-то. — А вы верите в это явление? Я о любви.

Девушке вдруг показалось, что Сильвер сегодня особенно улыбчив и разговорчив. Не иначе, цветок папоротника воздействует на него странным образом, как, впрочем, и на саму Соню. На всякий случай она отодвинулась, поманила пальчиком метлу и только потом криво улыбнулась.

— Нет, Эндрис, — горько сказала она. — Не верю. Точнее, в такую, про которую поют в песнях и пишут в книжках. В любовь к детям, к родителям, даже к котятам — верю. А между мужчиной и женщиной — извините. Это всего лишь гормоны. Задумка эволюции для размножения рода человеческого, — подумала и добавила неуверенно: — И нечеловеческого тоже.

— У вас в блоке есть весьма примечательный объект, о котором как раз вы меня уже спрашивали.

Он кивнул бодро в сторону второй оранжереи, а Соня вдруг мучительно покраснела, вспоминая те знаки, что красовались вокруг на дорожках.

— Я там еще не была. А вход вы мне так и не показали!

— Так вот, это наш, если можно так выразиться, «Остров любви». Там находятся живые организмы. По большей части растения, которым для размножения нужно именно то, что обыватели называют любовью. Та самая химия. Потому вход строго по расписанию и с некоторыми… кхм, кхм, мерами предосторожности.

Он над ней издевается? Дико смущенная Соня просто жаждала провалиться под землю. Но дракон смотрел на нее совершенно серьезно, не отрываясь. Только очки запотели опять, совершенно предательски.

— Я почему-то не очень вам верю. Шутите? Неудачно опять. Не проходили мы в школе такую глупую химию. Давайте закончим на этом, нас, кажется, ждут?

— Вы правы, конечно. Да, я ведь тоже туда приглашен. Надеюсь, вы не против.

Как будто ее кто-то спрашивал! Да и не было у Сони никаких прав решать, кто должен присутствовать на новоселье у этих… Епуровых.

Пришлось идти вместе, рядом. Втроем: директор, цветовод и метла. Отличная компания, молчаливая.

— Мне надо переодеться, — тихо сказала Соня. Не хватало только, чтобы ее снова видели рука об руку с драконом. И так уже сплетничают вовсю, не стоит усугублять ситуацию.

— Конечно. Вас подождать, или найдете дом сами?

Соня прислушалась. Где-то недалеко играла музыка, звучали голоса. Остро запахло шашлыком. Сглотнула, ощущая вдруг зверский голод.

— Найду, — уверенно сказала она.

Директор настаивать не стал, только сообщил:

— Сильно не наряжайтесь. Обычно Кирины вечеринки заканчиваются… феерично.

Соня кивнула и побежала в свою комнату.

Наряжайтесь, не наряжайтесь! Как будто у нее тут целый гардероб! Надела классические брюки и белую шелковую блузку, завязала рыжие волосы в высокий хвост, вздохнула, впервые за последние годы сожалея об отсутствии элементарных вещей, вроде косметики или щипцов для завивки. И пошла на казнь, то есть на вечеринку. Если бы не Леся — ноги бы ее там не было!

* * *

— Что ты сделал? — поперхнулся Виктор, с удивлением разглядывая простой блокнотный