Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

— Возможно, это ты не знаешь, какая она, — холодно отозвался Уильям.

Но мотор завёл. Машина затряслась и загрохотала, обдав всех бензиновыми парами. Мальчишки так и прыснули во все стороны, как мальки при виде голодной щуки, а Эмилия съёжилась на своём месте: с какой стороны ни посмотри, всё это было крайне неловко.

Просьбу вдовы Гарибальди Уильям выполнил: вывел автомобиль на дорогу, соединяющую Вайтберри с соседней деревней, и остановился возле узкого пролеска. После чего немедленно покинул место шофёра, демонстративно хлопнув дверцей, и прогулочным шагом направился к ближайшему дереву с раскидистой кроной. Джин с тоской посмотрела ему вслед.

— Я не уверена, что с мисс Незер случилось несчастье, — без предисловий начала синьора, убедившись, что конфиденциальность разговора не вызывает сомнений. — То есть она в беде, безусловно. Но это может быть беда… неприятного толка.

— Что вы имеете в виду? — пробормотала Эмилия.

Яркие глаза синьоры, окружённые сеточкой морщин, так и впились в зрачки Эмилии.

— Мисс Лестер, подумайте хорошенько, — тихо сказала она, — не замечали ли вы, что у вас дома… пропадают вещи?

Эмилия моргнула.

— Вы думаете, что Анна Незер может оказаться воровкой? — голос Джин был ещё более тихим, почти неслышным. Как будто то, что она говорила, вообще не должно было срываться с её уст.

— Конечно, нет! — возмутилась Эмилия. — Этого не может быть!

— Да? — синьора едва заметно пожала плечами. — А что приходит вам на ум, когда оказывается, что ваша давняя знакомая долгое время выдавала себя за другого человека? Никто в Вайтберри её не знает. У неё нет родственников. Она никогда не привлекает к себе внимание. Но у неё есть дорогие вещи… очень дорогие. И она оплачивает комнату в недешёвом пансионе, хотя никто не знает, откуда у неё деньги.

— Мисс Незер вполне может оказаться состоятельной женщиной, — неуверенно сказала Эмилия. Она и сама слышала, как нелепо звучат её слова: Анна Незер не была похожа на состоятельную женщину, ни на долю мизинца.

— Но зачем она скрывает свою настоящую личность? — вдова Гарибальди смотрела скептически. — И почему она так стремительно сбежала, если не боялась разоблачения?

— Бояться разоблачения можно по многим причинам, — Джин по-прежнему смотрела в сторону пролеска, но продолжала участвовать в разговоре, за что Эмилия была ей благодарна: одной против вдовы Гарибальди ей пришлось бы нелегко.

— По каким? — синьора откинулась на бархатную спинку сиденья и расслабила плечи. — Я слушаю вас, леди. Мне интересно выслушать ваши предположения.

Эмилия сжала руки в кулаки, да так сильно, что ногти вились в ладони. В рассуждениях вдовы Гарибальди был резон, и она это понимала. И всё же…

— Простите, миссис Гарибальди, но я не верю в то, что мисс Незер может быть воровкой. Или шпионкой, — криво улыбнулась она. — Во-первых, никакие вещи у меня не пропадали…

— Вы уверены? — вклинилась синьора. — Вы часто проводите ревизию своего имущества?

— Н-нет, но Марта заметила бы пропажу, — не слишком уверенно возразила Эмилия. — Кроме того… во-вторых, нельзя же по одним только перчаткам судить о достатке плохо известной нам дамы…

— Там были не только перчатки, — Джин неохотно перевела взгляд на подругу. — Там была ещё брошь. Но она закатилась за комод, и я не стала обращать на неё ваше внимание.

— И что за брошь? Дорогая? — деловито осведомилась синьора.

Джин неловко повела плечами.

— Не знаю. Но камни выглядели настоящими.

— … И всё равно это ни о чём не говорит, — после краткого, но выразительного молчания Эмилия решила упрямо придерживаться своей точки зрения. Иная линия поведения казалась ей предательством бедной невзрачной Анны Незер.

Синьора шумно вздохнула.

— Ну хорошо, — сказала она, — давайте начнём сначала. Что мы знаем о женщине по имени (предположительно) Анна Незер?

Все трое глубоко задумались. Итоги этих раздумий были неутешительны: несмотря на то, что собрания Клуба Прогрессивных Женщин происходили регулярно на протяжении трёх месяцев и Анна Незер не пропустила ни одного, участницы клуба так ничего о ней и не узнали. Ни-че-го.

— Она умеет работать в саду, и вообще не боится работы, — подвела итог вдова Гариальди. — Кажется, это все доступные нам сведения. Или кто-то может вспомнить ещё что-нибудь важное?

Джин и Эмилия обе синхронно покачали головами. Вид у обеих был расстроенный и угрюмый. Но если Джин то и дело искоса поглядывала на зелёную рощицу, куда ушёл Уильям, то мысли Эмилии были целиком и полностью сосредоточены на несчастной Анне Незер, участнице её клуба, женщине, которой они, по всей видимости, так и не смогли помочь.

— Она сказала, что благодарна мне за всё, что я для неё сделала, — прошептала Эмилия, — но я ничего не сделала. Ничего. Я никак ей не помогла.

— Может, она написала это для отвода глаз? — предположила синьора.

Но Эмилия впервые в жизни открыто отмахнулась от почтенной дамы.

— Нет, она была искренней. Я чувствую, что это правда, — Эмилия прижала руку к сердцу. — Но она ничего не рассказала нам о своей беде. А мы были слишком слепы, чтобы увидеть, что с ней что-то не так. Я была слепа. А ведь это моя обязанность. Я — председатель Клуба Прогрессивных Женщин.

Вдова Гарибальди, ничуть не оскорблённая жестом Эмилии, по-матерински положила руку ей на колено.

— Не корите себя, девочка, — неожиданно мягким тоном произнесла она, — это не ваша вина. И простите меня за то, что мне приходится озвучивать самые… неприятные версии. Кто-то же должен это сделать. Пусть этим «кем-то» будет злая старуха.

Губы Эмилии тронула слабая улыбка.

— Спасибо, — сказала она. — Я вовсе не думаю, что вы злая. И вы правы: все версии должны быть озвучены.

— Уильям! — вдруг воскликнула Джин.

Оказывается, пока Эмилия и вдова Гарибальди изливали друг другу душу, мистер Рэтч-младший показался из-за деревьев и теперь решительно шёл к автомобилю.

— Я только сейчас понял, что оставил вас на солнцепёке, а сам всё это время отдыхал в тени, — он нахмурился. — Надо было поднять тент.

— А мы думали, ты нарочно бросил нас так, — Джин отвернулась.

Эмилия с лёгким удивлением посмотрела на неё, Уильям тоже. Но не стал отвечать на подначку.

— Вы выяснили всё,