Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​Роковое упущение

​Слезы всё еще прочерчивали светлые дорожки на ее грязных щеках, но в расширенных зрачках снова вспыхнул тот самый безумный боевой азарт, свойственный только истинным ведьмам. Мощнейший выброс адреналина от нашей встречи и осознание того, что я жива, ударили ей в голову, как крепчайший эликсир, полностью вытеснив страх и усталость. Она затараторила с невероятной скоростью, перескакивая с одной мысли на другую и отчаянно жестикулируя, спеша вывалить на меня детали своего самоубийственного, но гениального плана:

«Я обнесла главную лабораторию ректората! Ищейки рыскали повсюду, как слепые котята, но я пустила "слепой пепел" прямо по вентиляционным трубам. Они до сих пор чихают пеной и искренне верят, что это банальный прорыв газовой магистрали».

«Смотри! — она с нескрываемой гордостью ткнула измазанным в копоти пальцем в сторону булькающего котелка. — Это "Слезы Горгоны". Высшая, нестабильная кислота. Элиас закован в золотые цепи Подавления Министерства — те самые, с рунами подчинения. Если по ним ударить боевой магией, они просто выжгут его каналы изнутри. А мое зелье растворит эту дрянь до состояния лужицы за десять секунд, не задев его кожу!»

«Я раскопала в архиве старую схему вентиляционных шахт эпохи Основателей. Мы находимся прямо над нулевым ярусом, в техническом рукаве. Камера Элиаса — в самом конце главного коридора, за тяжелыми железными дверями. Охраны там по минимуму: Изольда лично приказала оцепить периметр, но никого не пускать внутрь, чтобы никто из шестерок не видел, что она с ним делает».

​Я слушала этот сбивчивый монолог, и мое сердце разрывалось от гордости и леденящего ужаса одновременно. Ради нас моя хрупкая подруга в одиночку совершила невозможное, играя со смертью.

​— Марго... ты просто непризнанный гений, — я с чувством сжала ее худые плечи. — Зелье уже готово?

— Да, да, почти! Еще минута, чтобы реакция стабилизировалась и оно немного остыло, — она суетливо развернулась к котелку, ловко подхватила его специальными щипцами и начала быстро переливать густую, светящуюся неоном зеленую массу в толстостенную стеклянную колбу из армированного хрусталя. — Рокси, мы вытащим его. Клянусь, мы вытащим его оттуда, а остатки этой кислоты зальем Изольде прямо в ее лживую глотку!

​Она буквально светилась от кровожадного счастья. Ее истощенный мозг, перегруженный нечеловеческим стрессом последних трех суток, отчаянно зацепился за мое чудесное воскрешение как за абсолютную, безоговорочную победу. И именно в этой пьянящей эйфории, в нервной спешке сбора алхимического инвентаря, Марго полностью забыла упомянуть одну мельчайшую, но критически важную деталь.

​— У меня есть четкий план, Марго, — я решительно застегнула фибулу плаща под горлом, вновь позволяя темной магии укрыть меня от чужих глаз. В груди всё так же слабо, на грани затухания, пульсировала фиолетовая искра. И я, жестоко обманутая этим биением, была свято уверена, что Элиас держится. Что он, стиснув зубы, всё еще яростно сопротивляется, выжидая моего удара из тени. — Я пойду первой, под прикрытием. Сниму охрану без шума и взломаю внешний рунный контур камеры. Ты пойдешь следом на безопасном расстоянии, с зельем наготове.

— Поняла. Как только я превращаю цепи в жижу — ты перехватываешь ректора, и мы немедленно уходим через теневой разлом, — деловито кивнула ведьма. Ее руки уже не дрожали, когда она прятала тяжелую колбу со «Слезами Горгоны» в специальный зачарованный чехол на кожаном поясе.

​Я хищно прищурилась. Мои зрачки расширились, полностью затапливая радужку первобытной тьмой, пока я втягивала носом мертвенно-холодный воздух подземной тюрьмы.

​— Уходим. Но сначала я вырву бьющееся сердце этой ядовитой гадине.

​Мы бесшумно двинулись вперед, в самый непроглядный мрак нулевого яруса, шаг за шагом приближаясь к эпицентру своего кошмара. Мы даже не подозревали о том, что настоящая, сокрушительная катастрофа ждет нас вовсе не в лице вооруженной стражи или коварной Изольды. Катастрофа терпеливо поджидала нас в холодной камере, где сломленный Ледяной Король уже похоронил и свою растерзанную душу, и свою рысь.

​Спуск на нулевой ярус занял не более десяти минут, но каждый шаг отдавался в моих натянутых до предела нервах глухим, тревожным набатом. Здесь, в самом чреве столичных катакомб, воздух был настолько плотным, пропитанным спрессованной чужой магией и вековым страхом, что каждое вдыхание давалось с трудом, словно я глотала густой, ледяной кисель.

​Марго ступала позади, едва касаясь пятками каменных плит, держась на безопасном расстоянии — так, чтобы ее беспокойная огненная аура не выдала нас раньше времени. Я же шла впереди, полностью укрытая абсолютной, неестественной пустотой «Теневого плаща».

​В конце длинного коридора, освещенного лишь чадящими, тусклыми факелами, чье пламя казалось здесь болезненно-синим, показалась массивная железная дверь. Камера смертников. Камера моего Короля.

​У входа, опираясь на древки алебард, застыли двое конвоиров Высшего Совета в тяжелой вороненой броне. Они скучающе переговаривались, уверенные в своей абсолютной, железобетонной безопасности. Руны Подавления на их нагрудниках тускло мерцали, монотонно сканируя пространство на наличие любой чужеродной магии.

​Но они искали магию, ожидая вспышек и заклинаний. А я стала самой тенью.

​Я скользнула вперед, словно дуновение ледяного сквозняка в запечатанной комнате. Плащ скрыл не только мою ауру, но и звук моих шагов, лязг застежек, даже тепло моего дыхания. Оказавшись в «мертвой зоне» прямо между стражниками, я не стала использовать ни огонь, ни грозу. Звериная анатомия и человеческая — одинаково уязвимы для точного удара.

​Резкий выпад обеими руками.

​Я ударила одновременно: правой — в сонную артерию одного, левой — точно в основание черепа второго. Без единой вспышки магии, без единого хрипа. Тяжелые тела синхронно обмякли, рухнув на пол, как куль с зерном. Марго, вынырнув из полумрака, бесшумно подхватила оседающего конвоира заклинанием левитации, аккуратно опуская его на плиты, чтобы холодный металл доспехов не издал предательского звона.

​Я коротко кивнула подруге и повернулась к двери.

​Металл был испещрен пульсирующими, болезненно-багровыми символами. Кровавая печать Изольды. Попытка взломать ее силой — и по всему подземелью взревет тревога.

​Я закрыла глаза, прижимая обнаженную, дрожащую ладонь к ледяному, покрытому инеем железу. Глубоко вдохнула, концентрируясь на той самой фиолетовой песчинке чужой магии, что грелась в глубине моего ядра.

​«Отзовись. Покажи, что мы одной крови».

​Искра вспыхнула. Тончайшая, едва уловимая нить концентрированного озона скользнула по моим венам, переплетаясь с остатками моего янтарного пламени, и влилась в замочную скважину. Багровые руны на двери на секунду вспыхнули яростным фиолетовым цветом, зашипели, словно на них плеснули кислотой, и с тихим, жалобным щелчком погасли. Замок был