Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​Я толкнула тяжелую створку.

​В нос мгновенно ударил запах. Медный, густой, удушающий запах свежей и запекшейся крови, смешанный с едким озоном и гнилью. Моя внутренняя рысь, едва пришедшая в себя, заскулила так жалобно и тонко, что у меня перехватило дыхание, а в глазах потемнело.

​Я переступила порог, стягивая капюшон плаща.

​То, что я увидела, заставило сердце сначала пропустить удар, а затем камнем рухнуть куда-то в желудок.

​Элиас висел на дальней стене, распятый на массивных золотых цепях, которые светились ядовитым, пульсирующим светом. Его некогда безупречный ректорский сюртук превратился в кровавые лохмотья. На бледной, истерзанной коже груди и живота не было живого места — глубокие, чернеющие рубцы от «Черного кнута» пересекались в жутком, нечеловеческом узоре. Серебряные волосы спутались, слиплись от крови и скрывали лицо.

​Но страшнее ран была его поза. В ней не было ни напряжения, ни борьбы. Это была поза человека, из которого по капле выцедили саму суть, оставив лишь пустую оболочку.

​— Элиас... — мой голос дрогнул, сорвавшись на жалкий, прерывистый шепот.

​Я бросилась к нему, падая на колени прямо в лужу его крови на холодном полу. Пальцы, всё еще плотно перебинтованные, дрожа, потянулись к его лицу, но я не смела коснуться — боялась причинить новую боль.

​— Элиас, я здесь. Я нашла тебя, — задыхаясь от слез, которые всё-таки хлынули из глаз, зашептала я. — Слышишь? Я жива. Я вернулась.

​Его тело слабо, едва заметно вздрогнуло от звука моего голоса. Медленно, с чудовищным усилием — словно ему приходилось поднимать на своих плечах весь свод этого подземелья — он приподнял голову.

​Наши взгляды встретились. И я с ужасом поняла, что Марго чего-то мне не рассказала.

​В его глазах — тех самых, цвета предгрозового неба, в которых всегда бушевали расчетливый интеллект, ледяная власть и всепоглощающая, дикая нежность — больше не было ничего. Ни боли. Ни радости узнавания. Там клубился мертвый, серый пепел.

​Он смотрел прямо на меня, но видел лишь то, что внушил ему его сломленный пытками разум.

​— Опять иллюзии, Вейн?.. — голос был тихим, изувеченным, похожим на сухой шорох битого стекла. Потрескавшиеся губы едва шевелились.

​— Элиас, это я... Роксана, — я осторожно коснулась его ледяной, запачканной кровью щеки. Моя ладонь была горячей, живой, но он даже не попытался податься навстречу моему прикосновению.

​Ледяной Король медленно прикрыл глаза, и на его лице отразилась такая невыносимая, предсмертная мука, что я физически почувствовала, как трещит моя собственная грудная клетка.

​— Ты уже убила ее... — хрипло, с трудом выдавливая каждое слово, выдохнул он в пустоту камеры, обращаясь к невидимой Изольде. — Я видел ее кровь. Я искал ее искру... и нашел только золу. Хватит. Прекрати терзать мой разум ее лицом... Просто закончи это.

​Меня словно ударили наотмашь.«Он искал ее искру... и нашел только золу».

​Пазл в моей голове сложился с оглушающим, болезненным хрустом. Изольда сказала ему, что я мертва. А когда он попытался дотянуться до нашей связи, он натолкнулся на пустоту — не потому, что я умерла, а потому что ярость «Черного кнута» и защитный морок Аэля в горах полностью изолировали мою ауру от внешнего мира! Я сама, спасая свою жизнь, спряталась от его зова.

​Я выжила, но мой Король умер внутри, уверенный, что не смог меня защитить.

​— Нет, нет, нет, посмотри на меня! — я в панике обхватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть в глаза. Золотые цепи над нашими головами недовольно лязгнули. — Это не иллюзия! Моя магия была заблокирована, я была скрыта мороком, поэтому ты ничего не почувствовал!

​Но пелена в его глазах не рассеивалась. Психика мага такого уровня, сломанная отчаянием и усиленная многодневным воздействием цепей Подавления, воздвигла абсолютный, непроницаемый барьер. Он просто закрылся от реальности, отказываясь верить в очередную жестокую надежду, которая могла бы добить его окончательно.

​Сзади послышались торопливые шаги. В камеру влетела Марго, сжимая в руках стеклянную колбу с ядовито-зелеными «Слезами Горгоны».

​— Рокси, быстрее! У нас от силы минуты три, пока не сменится патруль на верхнем ярусе! — крикнула она, подбегая к цепям. — Отойди, я лью кислоту на замки!

​— Стой! — я резко вскинула руку, останавливая ведьму.

​Марго замерла, недоуменно глядя на меня:

— Что? Роксана, ты спятила? Нам нужно снять его!

​Я посмотрела на безучастное лицо Элиаса. Золотые кандалы впились в его запястья, питаясь остатками его магии. Если Марго сейчас растворит цепи, отдача разорвет их, но Элиас... Элиас в его нынешнем состоянии просто не переживет этот выброс энергии. Человек, лишенный воли к жизни, чье ядро потухло от горя, не сможет перенести физический шок освобождения. Его сердце просто остановится.

​Мне нужно было разбудить его. Заставить его поверить. Заставить почувствовать меня сквозь броню его предсмертного безумия.

​А для этого слова были бесполезны. Нужен был пожар, который растопит этот мертвый лед. Нужен был отголосок нашей истинной сути.

Глава 26. Искры над бездной.

​Я медленно поднялась с выщербленного каменного пола, чувствуя, как под ладонями чавкает липкая, успевшая остыть кровь. Страх потерять его навсегда, еще секунду назад сжимавший мое горло ледяной когтистой лапой и мешавший дышать, внезапно исчез. Его выжгло дотла, превратило в невесомый пепел, оставив на дне души лишь кристально чистое, первобытное упрямство.

​Я не позволю Изольде победить. Я не отдам ейсвоегоКороля.

​— Дай мне десять секунд, Марго, — бросила я, даже не обернувшись.

​Мой голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо, но в нем вибрировала такая жуткая, непоколебимая сила, что рыжая ведьма покорно отступила на шаг во мрак коридора. Она судорожно прижала к груди стеклянную колбу, в которой угрожающе плескалась и шипела фосфоресцирующая зеленая кислота.

​Я шагнула вплотную к Элиасу. Воздух вокруг его безвольно распятого тела гудел от высокого напряжения — защитные контуры тяжелых золотых цепей, впившихся в его кожу, мгновенно распознали чужеродную ауру. Звенья начали наливаться агрессивным, пульсирующим багровым светом, издавая тонкий, режущий слух звон. Волоски на моих руках встали дыбом, а на языке осел горьковатый металлический привкус статического электричества.

​Но я проигнорировала и предупреждение, и нарастающую опасность. Протянув дрожащие руки, я обхватила ладонями его израненные, покрытые ссадинами и мертвенно-холодные щеки. Под моими пальцами билась лишь едва заметная, слабая жилка. Я с усилием заставила его поднять голову.

​— Смотри на меня, Вернер, — приказала я свирепым, срывающимся шепотом. — Смотри!

​Он не реагировал. Веки оставались полуприкрытыми, обнажая