Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

потащили к широкой кровати. Как только спина Ледяного Короля коснулась чистых простыней, Каэль безжалостно разорвал остатки его окровавленной рубашки, обнажая изуродованную грудь.

​Южный маг помрачнел. Глубокие, пульсирующие чернотой борозды от «Черного кнута» покрывали торс ректора устрашающей паутиной. Но хуже всего было другое: кожа Элиаса стремительно бледнела, приобретая пугающий синеватый оттенок, а по краям ран начал выступать серебристый иней.

​Лишенный оков Подавления, изувеченный магический резерв Элиаса попытался защитить своего хозяина единственным доступным ему способом — спровоцировать коллапс ядра и погрузить организм в глубокую криогенную кому. Морозная магия вступила в прямую конфронтацию с некротическим ядом Изольды. Температура в комнате начала стремительно падать, изо рта Элиаса вырвалось облачко пара.

​— Дело дрянь, — процедил Каэль, бросаясь к своим запасам и сгребая с полок пучки сушеных трав и бинты. — Его стихия взбесилась. Если мы не остановим этот процесс, он заморозит себе сердце раньше, чем яд доберется до крови.

​— Я могу дать ему согревающее зелье! — Марго лихорадочно зарылась в свою походную сумку, звеня уцелевшими флаконами. — Настойка огненного корня!

​— Спрячь это немедленно, девочка, — жестко оборвал ее Каэль. — Вливать чистый алхимический огонь в Ледяного мага в состоянии магического шока? Его ядро просто взорвется. Здесь нужно сродство. Идеальная совместимость.

​Отшельник обернулся ко мне. В его карих глазах читался немой приказ.

​— Снимай куртку, рысь. И ложись к нему. Твое пламя — единственное, что он сейчас не отторгнет.

​Я не колебалась ни секунды. Сбросив чужой, пропахший потом и кровью свитер и оставшись лишь в тонкой нижней рубашке, я забралась на постель. Боль в собственном недолеченном боку вспыхнула, как от удара плетью, но я подавила стон.

​Я прижалась к ледяному, покрытому инеем телу Элиаса. Он был холодным как смерть. Его зубы не выбивали дробь — мышцы уже свело предсмертной судорогой. Я обхватила его руками, прижимаясь всем телом, и нырнула в свой внутренний резерв. Там, среди золотого пламени, фиолетовая искра его магии билась в панике, чувствуя, как угасает ее источник.

​— Я здесь, Вернер, — мысленно позвала я, направляя всё свое тепло, всю ярость выжившего зверя в эту связь. — Я не позволю тебе замерзнуть. Слышишь? Забирай мой огонь.

​Я заставила свою магию течь по венам, мягко, аккуратно обволакивая его замороженное ядро. Это была ювелирная работа — не обжечь, а согреть. Не сломать лед, а растопить его.

​Каэль и Марго тем временем работали над его физическими ранами. Я чувствовала запах горькой мази, слышала шелест бинтов и тихое бормотание заклинаний ведьмы, которая останавливала кровь.

​Минуты тянулись мучительно долго. Я отдавала ему всё тепло, пока сама не начала дрожать от истощения. Но постепенно, миллиметр за миллиметром, иней на его ресницах начал таять. Ледяная синева отступила от губ, сменившись бледностью живого человека. Грудь Элиаса приподнялась в первом глубоком, судорожном вздохе.

​Его ресницы дрогнули и тяжело поднялись. Серые глаза, всё еще затуманенные болью, сфокусировались на моем лице. На этот раз в них не было безумия или пепла — только кристальная, оглушающая ясность. Он попытался поднять забинтованную руку, но сил не хватило. Тогда я сама перехватила его ладонь и прижала к своей щеке.

​— Ты теплая... — его голос был тихим, шершавым, но абсолютно вменяемым.

​— А ты тяжелый, колючий и отвратительно бледный, — ответила я, шмыгнув носом. По моим щекам покатились непрошеные слезы облегчения. — Если ты еще раз вздумаешь сдаться Изольде, я лично убью тебя, Вернер. Воскрешу и убью снова.

​Слабая, едва заметная тень его фирменной ухмылки тронула измученные губы. Он переплел свои пальцы с моими, сжимая их с удивительной для его состояния силой.

​— Больше никогда, моя рысь, — прошептал Элиас, и в его глазах блеснула ледяная сталь, обещающая Министерству скорую расплату. — Пусть Изольда наслаждается своим триумфом. Тем страшнее для нее будет пробуждение.

​Каэль, вытирая окровавленные руки о тряпку, с мрачным удовлетворением кивнул:

​— Что ж, жить будет. А теперь спать. Оба. Завтра нам всем понадобятся ясные головы, потому что, чует мое сердце, Юг содрогнется от того дерьма, которое вы собираетесь устроить в столице.

​Я закрыла глаза, утыкаясь лбом в плечо Элиаса под успокаивающее, ровное биение его оживающего сердца. Впереди нас ждала война, но этой ночью мы одержали свою главную победу — мы остались живы.

​Утро ворвалось в избу Каэля робкими, но настойчивыми лучами бледного северного солнца. Снежная буря, терзавшая Волчьи скалы несколько дней, наконец-то выдохлась, оставив после себя звенящую хрустальную тишину.

​Я проснулась от того, что по моей щеке медленно, едва ощутимо скользнули прохладные пальцы. Распахнув глаза, я встретилась со спокойным, осмысленным взглядом Элиаса. Он лежал на боку, подперев голову свободной рукой, и молча изучал мое лицо. Его кожа всё еще оставалась пугающе бледной, а дыхание было неглубоким из-за перевязанной груди, но синева сошла, и лихорадочный жар уступил место ровному, живому теплу. Ледяной Король вернулся с того света.

​— Доброе утро, моя катастрофа, — хрипло, но с легкой, дразнящей интонацией произнес он.

​— Если ты еще раз заставишь меня тащить тебя на своем горбу через половину Империи, Вернер, я подам на развод, — проворчала я, утыкаясь носом в его плечо и пряча счастливую, глупую улыбки.

​Из угла комнаты раздался деликатный, но выразительный кашель.

​— Рад, что семейный кризис миновал, но у нас тут назревает государственный переворот. Так что поднимайтесь. Завтрак на столе.

​Каэль стоял у очага, разливая по глиняным мискам густую, пахнущую дичью и кореньями похлебку. За дубовым столом уже сидела помятая, зевающая Марго, которая пыталась расчесать пальцами свою рыжую шевелюру.

​Я помогла Элиасу сесть. Каждое движение отдавалось у него глухой болью, но его лицо оставалось каменным. Надев чистую, просторную рубашку, одолженную Каэлем, ректор медленно дошел до стола и опустился на скамью. Его взгляд, еще вчера полный предсмертного пепла, сегодня был острым, холодным и безжалостным.

​Военный совет начался. Элиас отодвинул нетронутую миску с похлебкой и сцепил пальцы в замок.

​— Изольда совершила ошибку, решив, что сломала меня, — его голос звучал тихо, но от этой тишины мороз пробирал по коже. — Она слишком много болтала, упиваясь своей властью. Теперь я знаю, как она удерживает контроль над Высшим Советом и откуда берет силу.

​Каэль заинтересованно прищурился, присаживаясь напротив:

​— И откуда же? Инквизиция всегда славилась чистой магией.

​— Это было раньше, — отрезал Элиас. — Изольда использует «Сердце Скверны». Это древний некротический артефакт, питающийся жизненной