Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​Тогда я зажмурилась и без остатка нырнула на самое дно своего истощенного магического резерва. Туда, где среди звенящей пустоты, свернувшись крошечным клубком, слабо мерцала фиолетовая искра его родной стихии — крупица, которую я берегла в себе. Я властно обхватила её своим золотым пламенем. Не подавляя, нет — распаляя, раздувая из искры пожар, заставляя вспомнить о своей истинной, разрушительной природе.

​«Проснись! Разорви эту тьму!»

​Стиснув зубы, я резко подалась вперед и накрыла его сухие, покрытые запекшейся кровью и глубокими трещинами губы своими. Это не был поцелуй, полный романтичной нежности или горечи прощания. Это был бинарный резонанс. Отчаянный, болезненный разряд магического дефибриллятора, запущенный прямо в остановившуюся, омертвевшую душу.

​Я силой, не жалея ни себя, ни его, протолкнула нашу общую, кипящую магию сквозь физический контакт. Как только моя золотая энергия, туго сплетенная с его фиолетовой предгрозовой яростью, сорвалась с моих губ и проникла в него, цепи Подавления взбесились. Министерство нанесло ответный удар: зачарованный металл в мгновение ока раскалился добела. Карающие руны ослепительно вспыхнули, обжигая мои запястья до волдырей, жадно пытаясь выкачать, поглотить эту внезапную вспышку чужой силы.

​Но сопротивление кандалов было бесполезным. Бинарная магия, рожденная нашим союзом, была куда древнее, примитивнее и хитрее любых министерских игрушек. Она не пошла вовне, не стала сражаться с цепями — она ударила внутрь. Словно таран, она пробивала возведенные палачами ментальные блоки Элиаса, растекаясь по его онемевшим, спавшимся венам обжигающим жидким огнем.

​Я почувствовала, как под моими ладонями по его истерзанному телу прошла мощная, неконтролируемая судорога, выгнувшая позвоночник. Он издал хриплый, ломаный звук и резко, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы — так выныривают из-под толщи ледяной черной воды за секунду до гибели.

​Его окровавленные пальцы, закованные в металл, слабо, но уже осознанно скребнули по цепям.

​Я разорвала поцелуй, тяжело, со всхлипом дыша, и всмотрелась в его лицо. Серый, безжизненный пепел безумия отступал. В самой глубине его расширенных зрачков, медленно, с мучительным трудом пробиваясь сквозь пелену боли, зарождался тот самый, до боли знакомый мне предгрозовой шторм. Лед в его глазах треснул.

​— Рокси... — едва слышно выдохнул он.

​В этом единственном надтреснутом звуке смешалось столько глубокого неверия, абсолютного потрясения и робкой, оживающей надежды, что у меня болезненно перехватило дыхание. Его расфокусированный взгляд наконец-то обрел ясность. Он лихорадочно изучал каждую черточку моего лица, словно слепой, внезапно прозревший. Я видела, как до него доходит осознание того, что от меня исходит настоящее, живое тепло.

​— Ты... дышишь...

​— И собираюсь делать это еще очень-очень долго, — я сквозь непрошеные злые слезы улыбнулась ему хищной, звериной улыбкой, от которой свело скулы. Затем резко повернула голову: — Марго! Сейчас!

​Рыжая ведьма не заставила просить себя дважды. Она тенью метнулась к стене, на ходу ловко, одним движением большого пальца сбивая сургучную пробку с колбы.

​— Закройте глаза и не вдыхайте! — крикнула она, зажмуриваясь.

​Марго без колебаний плеснула густые, маслянистые «Слезы Горгоны» прямо на массивные крепежные звенья у правого и левого запястий Элиаса.

​Реакция оказалась мгновенной и ужасающей. Вверх с яростным шипением ударил столб густого, едкого белого дыма, пахнущего жженым сахаром и серой. Высшая алхимическая кислота вгрызлась в неуязвимый магический сплав с таким прожорливым остервенением, словно это была дешевая папиросная бумага. Багровые защитные руны Министерства жалобно взвизгнули — звук был похож на крик раненого животного, — вспыхнули в последний раз, озарив камеру кровавым светом, и с влажным чавканьем погасли навсегда. Благородное золото на глазах начало пузыриться, чернеть и крошиться, превращаясь в грязную, хрупкую окалину.

​Спустя пять томительных секунд, показавшихся вечностью, правый кандал с глухим хрустом лопнул. Секундой позже поддался левый.

​Элиас мешком рухнул вниз, лишенный всякой поддержки. Я чудом успела подхватить его, оседая вместе с ним на грязный пол и сдирая колени в кровь. Его крупное тело было невыносимо тяжелым, пылающим от внутренней лихорадки и скользким от пота, но в тот момент для меня во всей Вселенной не существовало ничего более драгоценного.

​Он судорожно, словно утопающий за спасательный круг, вцепился в мой растянутый свитер непослушными, переломанными пальцами, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Он дышал тяжело, прерывисто, жадно втягивая мой запах — аромат озона и полыни, — словно пытался окончательно убедить самого себя в том, что это не очередная жестокая иллюзия.

​— Я убью её... — глухо прорычал он мне прямо в ключицу. Его голос все еще предательски дрожал от физической слабости, но в интонациях уже явственно зазвенела та самая непреклонная, смертоносная сталь Ледяного Короля. — За то... что она заставила меня поверить в это... я сотру в пыль весь ее гребаный род.

​— Вставай в очередь, Вернер, — я крепко, до хруста в ребрах прижала его к себе, полностью игнорируя острую пульсирующую боль в собственном пробитом боку. — Но сначала нам нужно убраться из этого провонявшего смертью склепа.

​Марго суетливо отбросила опустевшую, дымящуюся колбу в сторону и бросилась к нам, подхватывая ректора под мышки и помогая мне поднять его на непослушные ноги.

​— Патруль сменится с минуты на минуту, — зашептала ведьма, кряхтя под весом Элиаса и закидывая его тяжелую руку себе на хрупкое плечо. — Нам пора уходить. Сигнальная сирена завоет, как только часовые почувствуют, что контур цепей разрушен.

​— Держись за меня, — я обхватила Элиаса за талию с другой стороны, принимая на себя добрую половину его веса. Свободной рукой я выхватила из кармана амулет и накинула на нас всех «Теневой плащ», с усилием растягивая призрачную, искрящуюся ткань так, чтобы надежно скрыть все три наши ауры. Иллюзорный морок Каэля затрещал по швам, едва выдерживая такую колоссальную нагрузку, но все же выстоял, укрывая нас непроницаемой пеленой невидимости.

​Мы, спотыкаясь, шагнули за порог пыточной камеры, оставляя позади разбитые цепи, въевшийся запах кислоты и лужи собственной крови. Впереди нас ждали сырые, погруженные во мрак катакомбы, нестабильный геомантический разлом и долгий, жестокий путь к отмщению. Дикая кошка спасла своего Короля, вырвала его из пасти небытия, и теперь могущественной Империи придется очень дорого заплатить за каждую каплю их пролитой крови.

​Каждый шаг давался с мучительным трудом. Элиас был высоким и широкоплечим мужчиной, и, несмотря на его предельную истощенность, нести его оказалось невероятно тяжело. Мой левый бок, едва начавший затягиваться благодаря мази Каэля, отозвался тупой, пульсирующей