Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

class="p1">Я осмотрела лабиринт. За темно-серыми стенами ничего невозможно было разглядеть — настолько они высокие. Мы стояли у кованных двустворчатых дверей из красного дерева. Выглядело все это величественно и пугающе.

Желудок опять скрутило. С утра я не завтракала — кусок в горло не лез. Правильно сделала — сейчас бы меня от волнения могло бы и стошнить.

Двое воронов встали по две стороны от входа. Тем временем третий ворон повернулся к трибуне. На него тут же направили зеркала:

— Приветствую вас, жители королевства Сагеней! Боги ждут, когда отважные участники войдут в лабиринт, чтобы показать свою силу! Проиграет тот, кто останется внутри последним. Да начнутся Игры четырех стихий! — Провозгласил он.

Мы с Эйданом переглянулись и тут же натянули маски. Представляю, какой интерес мы вызвали у публики. Наверняка комментаторы с репортерами гадают, чего это мы с Эйданом спелись. В маске была не очень хорошая видимость. Запах разнотравья ударил мне в нос. Надеюсь, свинцовые пары будут только вначале — иначе я так не смогу разглядеть опасность боковым зрением. Все-таки чумные доктора не отбивались от атак прямо во время лечения. А я была уверена — мне это пригодится.

Я повернулась. Эвр смотрел на нас с беспокойством. На его лице отразились мысли так явно, будто он их записал на пергамент и приклеил на лоб. Он догадался, что нам удалось выяснить кое-что об особенностях лабиринта. И он понял, что дело в воздухе.

Но он же воздушный маг! Думаю, для него это не будет проблемой. Просто будет ветрами отгонять смертоносный пар.

Везет же некоторым.

Вороны распахнули двери.

— Вперед! — Крикнул ведущий.

Мы побежали внутрь. За плотной завесой пара ничего не было видно. Геб оторвался вперед всех: он просто мчал напролом. Интересно, его здоровье выдержит отравление свинцом? Эвр же держался рядом с нами. Завидев дым, он тут же его смел порывом ветра. Оказавшись внутри, воздушник взмыл вверх. Я задрала голову. Эвру удалось долететь всего лишь до самой высокой стены — затем он ударился о невидимый купол и выругался.

Похоже, духи все предусмотрели.

Я посмотрела на Эйдана. Он показал мне, что пойдет налево, а мне показал идти направо. Я кивнула, и мы разделились.

Пришлось внимательно смотреть под ноги — всюду были гейзеры. Из небольших лунок исходил опасный пар. Я была в маске, и все же старалась обходить стороной. Ничего, кроме трав, я не чувствовала — надеюсь, это хороший знак. Из-за пара очки запотели. Я осторожно протерла их рукавом. Надо выбираться отсюда. Хотя... Не удивлюсь, если дальше будет опаснее.

Пару минут я просто шла куда глаза глядят. Тем более пока в лабиринте я не видела другого хода. Наконец я вышла на широкое пространство, где уже не было гейзеров. Здесь я заметила множество других ходов. Какой же из них выбрать?

Маску я пока побоялась снимать — вдруг пары свинца все еще остались в воздухе? Хотя земля вокруг больше не напоминала сыр с дырками, но легче мне от этого не становилось. Дело в том, что все горизонтальные поверхности были усыпаны костями, а в ниши стен воткнуты человеческие черепа. Какое милое архитектурное решение — сразу поднимает боевой дух.

Идти осторожно? Но если я буду осторожничать — проиграю! Нужно срочно двигаться, иначе...

Ай!

Пару секунд — и вот я уже повисла на лианах. Они обвили меня, как змеи. Маска слетела с головы и исчезла из моего поля зрения. Я попыталась вырваться, но тщетно — меня связали по рукам и ногам.

Шорох за спиной. Я выгнулась и обомлела. Геб! Он выставил руки и пристально смотрел на меня. Не может быть! От кого я не ожидала подставы, так это от него!

— Выпусти меня! — Крикнула я, пытаясь разорвать лианы.

— Прости, — Геб покачал головой и скрылся.

Я осталась висеть на лианах, как баранина на вертеле. Восхитительно. Шикарно. Просто бесподобно. И что мне делать?!

Эх, вот если бы Эйдан был рядом...

Я безвольно повисла на лианах. Не дождусь я своего спасителя. Даме в беде придется выбираться самой.

Думай, Ирен, думай... Как можно выбраться?

Вода... Мне нужна вода! Но ее нигде нет. Не из собственного же тела ее брать...

Минуточку...

Ну конечно! Все растения наполнены водой!

Я сосредоточилась. Руки плотно были прижаты к телу, но ладонями я могла шевелить. Немного помахав ими, я представила, как из лиан сочится вода, будто трубу прорвало. Ну же, давай, давай... Есть!

Живительные соки покинули лианы. Те мигом превратились в гербарий, и я радовалась освобождению... Ровно секунду, пока не оказалась носом в грязи, которую сама же и создала.

Ну, зато выбралась.

Хорошо, что я не слышу комментаторов снаружи. Представляю, какие они отпускают шуточки в мою сторону.

Так, не время отвлекаться. Мне нужно добраться до...

18.2

— Он уже не дышит.

Я стояла у постели папы. Лекарь пытался прощупать пульс на запястье. Мы находились в комнате родителей. Она нисколько не изменилась за последние месяцы: все такие же панели из ореха на стенах, такой же журнальный столик с вензелями и кресла, обитые голубой тканью. На стенах все те же висели портреты нашей семьи и предков. Папа лежал на постели, укрытой балдахином. Я подошла к нему поближе. Желтоватое ссохшееся лицо, поседевшие волосы — за эти три месяца он постарел на десять лет. Его глаза были прикрыты, будто он спал. Лекарь разогнулся, заботливо положив руку отца на кровать.

— Пульса нет, — сказал пожилой полный мужчина в белом халате.

Я услышала всхлипы и обернулась. Мама стояла поодаль, прижимая носовой платок к лицу. Она оттерла слезы и подняла взгляд на лекаря. На лбу пролегли глубокие морщины, уголки губ поползли вниз, образуя бороздки вокруг носа и рта, а некогда серые глаза будто лишились цвета от плача. Болезнь отца и ее подкосила.

Странно, но горе мамы расстроило меня больше, чем вид папы. Я едва сдержала слезы. Мама! Ну почему ты смотришь так, будто меня здесь нет!

Она направилась к папе. Я не успела отойти, и мама прошла сквозь меня. Минуточку... Так это не происходит на самом деле?

— Все верно.

Комната родителей отдалилась, будто стала изображением на огромном зеркалофоне. Я парила во тьме — если слово “парить” применимо к странному ощущению, будто ты не падаешь, потому что падать некуда. Да и не за чем. Я вновь взглянула на мертвого отца.

— Что это? — Спросила я вслух.

— Это будущее, — сказал голос.

— Кто ты?

Я не могу