Одержимость Сулима - Анюта Васильева

— Ярослава, если я попрошу тебя просто не слушать никого? Спокойно выносить нашего малыша... — мужчина с шумом выдыхает, — ты всё равно будешь дёргаться, да? — утвердительно киваю.

Какое-то время мы молчим. Теперь я точно вижу, Сулим сражается со своей гордостью. Не сказать, что мне прямо уж сильно хочется знать, что произошло. Возможно, потому что я боюсь. Действительно, боюсь. Боюсь услышать эту самую правду. Но мне это действительно нужно!

Я ношу под сердцем ребёнка Бараева. Он меня не отпустит! Его ребёнок будет рядом с ним, и я ничего с этим не смогу поделать. Я хочу быть со своим ребёнком, и не важно, что мне придётся ради этого делать!

— Когда это произошло, Беку было четырнадцать. Он был свидетелем, но не участником, точно.

«Это успокаивает», — подумала про себя, но вслух не произнесла. Даже замерла. Потому что Сулим стал рассказывать мне свою историю. Во всех подробностях.

Сулим.

— Отец, я хочу жениться! — как всегда, без стука, вошёл в кабинет отца.

Только мне можно было столь бесцеремонно врываться в личное пространство родителя.

— Сулим, тебе только исполнилось восемнадцать. Урсула ещё слишком мала. Нет, она, конечно, уже созрела, и давно. Мансур говорил мне, но всё же мне кажется, стоит дождаться совершеннолетия девочки.

— Я не на Урсуле хочу жениться!

— Так! — усаживаясь за рабочий стол, отец смотрит суровым взглядом. — Малика всё-таки запудрила тебе мозги.

— Никто ничего мне не пудрил, отец. Я люблю её и хочу на ней жениться.

— Ты просватан с дочерью Албаевых с двенадцати лет.

— Если ты не позволишь мне жениться на Малике, мы сбежим, — негромкий смех отца заставил меня задуматься. Конечно же он понимал — я не блефую. Он слишком хорошо знал меня.

— Я сделаю это ради неё! — говорил твёрдо, чтобы у отца не возникло сомнений.

Вопрос в том, насколько далеко мы смогли бы сбежать? В нашем небольшом городе, как, впрочем, и за его пределами, уже несколько лет правил Бараев Арзу — мой отец. Мой старший брат должен был стать преемником, именно ему в наследство должны были достаться два больших завода и власть отца. Мне же была завещана фабрика и золотой прииск деда. Именно мой дед так решил. Отец был не согласен, он не слишком был горд Умаром. Меня считал более достойным, но, как и во всех остальных религиозных семьях, оспаривать решения старших мой отец не посмел.

— Сулим, я хочу, чтобы ты взвесил все за и против! Семья Урсулы служит нам верно уже много лет. А семья Малики переехала в наш город не так давно!

— Их семья тоже не бедствует. Они даже, насколько я знаю, состоятельнее семьи Урсулы.

— Не в состоятельности дело, сын. И ты это прекрасно понимаешь. Я дал слово. Ты дал слово, Сулим!

— Мне было двенадцать, — строгий предупреждающий взгляд отца заставил замолчать.

— Не разочаровывай меня, Сулим.

— Да, я понимаю! Я мужчина и должен нести ответственность, — скрепя сердце я все же произнёс эти слова. — Урсула может стать моей второй женой.

* * *

— На самом деле мне этого совершенно не хотелось, Ярослава, — услышав своё имя я вздрогнула, подняла взгляд на Сулима, закусила нижнюю губу и снова обратилась в слух.

— Тогда я бредил одной только Маликой! Только она занимала все мои мысли, — услышав эти слова, мне захотелось закрыть уши, пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и не сделать этого. — Сердце трепетало, как оглашенное, когда я видел её чёрные как ночь глаза, темные прямые волосы. Когда мы были наедине, она снимала платок, позволяла мне видеть свою красоту. Густые, очень длинные ресницы смущённо опускались в этот момент, — Сулим усмехнулся — первая эмоция на его лице. — Не мог налюбоваться ею, настолько девушка в моих глазах была прекрасна…

Не понимаю, зачем Сулим рассказывает мне всё столь подробно? Но, возможно, это всё же имеет значение.

— Нежная, манящая. Малика смущалась, когда я говорил ей комплименты. Дрожала, как осиновый листок, когда я целовала её нежные пальчики.

* * *

— Сын, — вздохнув, отец стал почесывать подбородок, — сейчас нам в семье конфликт ни к чему. А зная тебя, ты мне это устроишь!

Отец прекрасно знал мой характер. Такой же как и у него самого. Никогда не сдаюсь, не отступаю от своей цели. Если нужно — иду по головам. Расчётливый и рассудительный. Именно поэтому отец хотел видеть меня своим прямым наследником.

— Ну, в общем, — ударяя шариковой ручкой по столу, произнес отец, — предприятие, на котором работает брат твоей Малики…

У отца, разумеется, всё же был свой интерес, и, разумеется, я знал об этом. Иначе вряд ли решился бы прийти к нему так в открытую. Как всегда, интерес был не самый честный, но меня уже тогда это не волновало! Я знал: бизнес отец построил не самым честным образом. Но, несмотря на это, наша семья была очень религиозной, как бы то ни было, мой отец никогда не пропускал молитвы, да и мать тоже.

* * *

Сулим встал со своего места, и, подойдя к столу, налил из графина, стоявшего на нём, воду. Вернувшись, он протянул стакан мне. Не знаю, как он понял, но я действительно сильно захотела пить, но не решалась встать, чтобы не прерывать Сулима.

— Мы смогли договориться! Я до сих пор не знаю, как он всё уладил. Не вмешивая меня, отец со всем достаточно быстро разобрался. Семья Урсулы согласилась на то, что она будет второй женой. Брат Малики выполнил условия моего отца. Ради любимой сестры он был готов на всё, и меньше чем через месяц во владение нашей семьи перешла ещё одна фабрика. Мы с Маликой были очень счастливы! По крайне мере, я был полностью уверен в этом. Я был управляющим на заводе отца, зарабатывал неплохие деньги и почти всё тратил на любимую жену. Любой каприз, любое её желание. В то время она была для меня всем миром.

Сулим приоткрыл окно, около которого сейчас стоял, я чувствовала — он переходит к самой важной части, и ему не просто… Да уж! Оказывается, и у стального Бараева есть чувства…

— Когда мне исполнился двадцать один год, к нам в дом пришёл отец Урсулы. Он буквально потребовал выполнить обещание, данное когда-то мной и моим отцом.

* * *

— Мансур, Урсуле только-только исполнилось восемнадцать! Может стоить немного, подождать?

Старик был непреклонен, он пронюхал, что мы