Одержимость Сулима - Анюта Васильева

в ванной комнате. Не сразу понял, в чём дело, её руки были в крови, я тогда первый раз в жизни испытал ни с чем не сравнимый страх. Не знаю, как я это понял. Просто осознал, что Малика потеряла ребёнка.

— Это она! Это она, я уверена в этом! Она мне угрожала. Говорила сначала, что я рожу урода, потом говорила, что не позволит этому малышу появиться на свет. Я думала это просто угрозы, боялась твоего гнева, не хотела говорить, чтобы ты не наказал её. А она… нашего ребенка…

Я не видел ничего перед собой. Отдал сухой приказ своему управляющему запереть Урсулу в сарае. Вернувшись в дом, нашел в мусорном ведре остатки пищи. Я подумал — Урсула не выбросила отходы, потому что посчитала, что я не догадаюсь. Анализ показал — в еду был всыпан препарат, который спровоцировал гибель плода.

Я сам взял в руки плеть.

* * *

Сулим сжал кулаки до побелевших костяшек, а по моим щекам катились слёзы. Как Урсула могла так поступить?

* * *

— Я бил Урсулу с дикой яростью, на которую только был тогда способен! Бил до тех пор, пока окровавленное хрупкое тело не перестало подавать признаки жизни. Я имел право тогда убить свою вторую жену. По нашим законам — доказательства были на лицо. Только мне этого было мало! Я хотел её публичного позора, и я его получил. Я вызвал врача для Урсулы лишь для того, чтобы она не вздумала умереть. Ей помогли помыться, переодели и без платка, с позором, вели через весь город.

Мне самому позволили выбрать место для её казни. Не знаю почему, но в самый последний момент я решил, что её смерть не станет достоянием общественности. Это только наши с ней счеты.

* * *

Сулим, прикрыл глаза, и какое-то время молчал.

* * *

На обрыв пришли только мои близкие. Брат, отец, близкий друг — Харис. И двое подданных.

— Урсула, ты этого не достойна, но таковы традиции. Мы даём тебе последнее слово, — пробасил тогда отец. Я не хотел её слышать. Она не имела и на это право. Убийство невинного дитя считается самым страшным грехом.

* * *

— Я до самой смерти буду помнить её взгляд, Яра. И никогда не смогу забыть того, что она мне сказала…

Я боялась пошевелиться! Сулим подошёл к самому главному. Я почувствовала то, как сильно напряглось его тело. Ему больно! Но ни эмоциями, ни словами он не выдаёт этого. Сейчас его голос стал ещё более жёстким. Я просто чувствую его боль! В этот момент я ни о чём не думаю. Только вижу и чувствую его состояние. Мне хочется прижаться к нему. Но он по-прежнему стоит у окна, и всё также не смотрит на меня, словно говорит сам с собою. Я не дышу! Уже совсем не дышу. Слышу только размеренный и очень громкий стук своего собственного сердца.

* * *

— Я тебя прощаю! — впервые её голос звучал твердо, и она смотрела мне прямо в глаза. Протянув вперёд руку, она разжала худенький кулачок. На её ладошке лежала синяя флешка, она бросила её на землю.

— Помни, пожалуйста, что я тебя простила! — в тот момент я настолько был шокирован её смелостью, которой не видел ни разу за пять месяцев нашей с ней супружеской жизни, что лишь только смотрел на неё, не в силах произнести ни единого слова…

* * *

— А в момент, когда она натянула просторную льняную рубашку, — голос Сулима осип. — Показала свой округлившийся живот… Я пошатнулся! Тело всё как льдом сковало. У меня в голове словно произошёл взрыв.

* * *

— И за нашего малыша, который уже третий день не подаёт признаков жизни! — на мгновение она прикрыла глаза. Моё сердце словно стрелой пробило. — Мы вместе прощаем тебя! Я желаю счастья тебе и твоей лживой Малике, — эти слова я уже слышал, как сквозь вату. Я видел, как она делает шаг назад. Видел, как она сорвалась в пропасть.

* * *

Я не смогла сдержать ни всхлипа, ни последующего сразу за ним рёва. Сулим снова подал мне воду, и только после того, как я немного смогла успокоиться, он продолжил.

* * *

Она сама сбросилась со скалы. Но несмотря на это, я осознаю, — убил её именно я!

Уже тогда во мне что-то перевернулось. Тогда впервые я чётко осознал, что совершил ошибку. Перед глазами всё время был округлившийся живот Урсулы.

Малика на тот момент была в больнице, но мои бессонные ночи не из-за неё были с того момента. Я не спал несколько дней. Словно зомби ходил.

Никому, ничего. Ни единого слова. И всем, кто был свидетелем той сцены… — всем приказал молчать!

Малика вернулась домой уже спокойной. И вообще она стала какой-то… даже не знаю… более мягкой, послушной. Ворковала, говорила: «На всё воля Аллаха, ты всё сделал правильно».

О том, что Урсула была беременна, никто не знал, так думал я… Стал искать себе совершенно глупые оправдания и постепенно уже начал снова впадать в привычную мне эйфорию, имя которой — Малика…

О флешке мне напомнил Харис. Не знаю почему, но этот момент, — эпизод с флешкой, почему-то вылетел у меня из головы. Совсем забыл об этом. Думал только о том, что я стал убийцей невинного ребенка. Своего ребенка.

Я не хотел знать, что там. Боялся узнать правду. Понимал уже тогда, что то, что я увижу или услышу, навсегда уничтожит меня. Неспроста же эту флешку Урсула не выпускала из своих рук несколько дней. Именно в тот момент я это понял. У меня тряслись руки, никак не получалось вставить её в компьютер. На помощь пришёл Харис. Именно он практически непрерывно был рядом со мной в те дни.

Там было несколько аудиозаписей…

— Умар, я не представляю, что нам делать, А если Сулим узнает?

— Успокойся! Если ты не проболтаешься, он не узнает…

— Умар, мне страшно! Сулим не глупец. Он смуглый, как ваша мать. У него чёрные волосы. Ты же внешностью пошёл в отца! А если наш малыш родится с рыжими кудряшками?

— Малика, я говорил тебе предохраняться, это ты во всём виновата. Сама теперь выкручивайся.

С каждым словом моё сердце, будучи уже полностью разбитым, разорванным на куски, — оно каменело в этот самый момент. Моя уже и без того безжизненная душа покрывалась ледяной коркой.

— Умар, любимый мой, я всё придумала. Только не бросай меня,