Главное не влюбиться - Татьяна Катаева

— Он просто… — я задыхаюсь. — Он не сказал?..

— Он не сказал, — отрезает отец. — И пока он так будет молчать — я бессилен. Связи не работают, когда человек сам себя топит.

Он смотрит на часы, потом снова на меня.

— Я ещё вернусь вечером. С адвокатом. Но чуда не жди. Съезди лучше к матери, а то она тоже переживает.

И уходит.

Просто разворачивается и уходит.

А я остаюсь стоять перед этим серым зданием, будто меня к нему гвоздями прибили.

— Да я бы его сама… — шепчу в пустоту, чувствуя, как дрожат руки. — Я бы его сама сейчас…

Меня к нему не пускают. Единственного человека, ради которого он это всё устроил.

Я бы врезала ему. Честно. За упрямство. За эту его чёртову правильность. За то, что молчит, когда нужно кричать.

Лучше бы признался.

Лучше бы сказал правду.

Лучше бы вытащил меня туда и ч бу всё рассказала.

Но нет. Он снова всё берёт на себя. Как всегда. Слово же дал.

— А-а-а-а-а, — кричу я от безысходности. Вот Кирилл забрал нас тогда с Аней участка. А я ни на что не способна.

Я ухожу от участка, сама не понимая — куда. Просто иду. Дорога тянется вперёд, ноги несут автоматически. Людей почти нет. Машины проезжают редко. Город будто вымер. Или меня оставили один на один с угрызением совести и мыслями, которые пытаются одна с другой.

Внутри пусто. Глухо. Как после взрыва.

Надо что-то делать.

Надо поговорить с Кириллом.

Надо решить.

Но что?!

Я уже прохожу два квартала, когда рядом резко тормозит машина.

Звук слишком громкий в этой тишине. Я вздрагиваю, но не сразу понимаю, что это ко мне. Думаю — просто кто-то остановился.

Дверь открывается.

И в этот момент я чувствую кожей. Тем самым животным чувством, которое невозможно перепутать.

Опасность.

Я медленно поднимаю голову.

Передо мной — тень. Высокая. Широкая. Перекрывающая свет.

— Ну здравствуй, чемпионка, — раздаётся знакомый голос.

Мир сужается до одной точки.

Дамиан.

Он стоит слишком близко. Слишком спокойно. На губах — кривая ухмылка. На лице — следы побоев. Синие, жёлтые, багровые. Но в глазах нет боли.

Там злость и обещание, что он давал по телефону.

«Мы ещё не закончили».

— Не рада? — хмыкает он. — А я вот рад. Очень.

У меня пропадает воздух.

Голос застревает в горле. Я хочу отступить — ноги будто вросли в асфальт.

— Ты… — начинаю и замолкаю.

Он наклоняется ближе.

— Знаешь, — тихо говорит он, — твой герой сейчас сидит. А я — нет.

И улыбается шире.

Слишком широко.

И в этот момент я понимаю: мне конец. В этот раз Кирилл не спасёт меня, потому что его не будет рядом.

Глава 42. Ксюша

Я не сразу чувствую, как он хватает меня. Просто в какой-то момент всё вдруг замирает, останавливается, и я зависаю. Где-то между пространством. Между чувствами. Между осознанием того, что тут сейчас происходит. А потом этот мир резко дёргается. Хотя нет, это меня дёргают в сторону.

Пальцы впиваются в локоть так сильно, что я вскрикиваю.

— Тихо, — шипит он прямо в ухо.

Запах.

Этот чёртов запах. До рвоты противный.

Резкий одеколон, сигареты, алкоголь. И запах пота. Хотя, по факту, от него не воняет по́том. Просто мой мозг воспринимает запах его тела как нечто противное и вонючее.

Желудок скручивает.

— Даже не думай орать, — его дыхание горячее, мерзкое, липкое. — Пискнешь — я тебя так отделаю, что мать родная не узнает. В каждой твоей дырочке побываю. Хотя... — он делает паузу, прикрывает глаза и улыбается, — я и так в них побываю.

Меня прижимают к машине. Спиной. Металл холодный, до костей пробирает. Я вздрагиваю, но ничего не могу поделать.

Он нависает сверху.

Слишком близко.

Слишком тяжёлый.

И в одну секунду меня вырубает.

Не физически.

Внутри. Словно что-то щелкает и мой выключатель срабатывает.

Тело каменеет.

Я снова там. Каждая деталь в голове проскакивает. Камни. Луна. Вкус коктейля и таблеток. Тяжесть его тела. Руки, которые не слушаются. И всё тот же голос, который шепчет на ухо: «Тебе понравится…»

Меня начинает трясти.

Я не здесь.

Я снова под ним.

Снова беспомощная.

Снова никто.

— Смотри на меня, — рычит он. — Скучала?

Он больно сжимает мою челюсть пальцами.

— Если хоть слово ментам скажешь… если хоть пискнешь… я тебя найду. Поняла? Буду драть во все дыры, пока не отключишься. И никто тебя не спасёт. Твоего героя-то закрыли.

Меня мутит.

Сердце колотится где-то в ушах.

Я сейчас упаду.

Сейчас отключусь.

Сейчас снова стану той девочкой на камнях.

Сломанной. Беспомощной. Жертвой, которая уже приняла свою участь. Которая не будет бороться.

И вдруг...

Как вспышка перед глазами. Кирилл стоит передо мной. Такой красивый, накачанный. В перчатках и с улыбкой, от которой сердце бьётся быстрее.

— Бей, — кричит он, будто рядом сейчас. Снова командует мной. Снова злит. Снова требует нападать. Не быть жертвой. Быть сильной.

Я резко втягиваю воздух.

Нет.

Нет.

Нет.

Я больше не жертва. Не сегодня. Не с ним. Потому что я не такая. Я привыкла не сдаваться. Я привыкла идти к цели до конца. И пусть это было в спорте... Но к чёрту, спорт временный, а моя жизнь... Она... Она бесценна. Моё тело — оно только моё. И никто не имеет права к нему касаться без разрешения. Ни тогда. Ни сейчас.

Дамиан тянет меня к пассажирской двери.

— Поедем покатаемся, — ухмыляется.

Рука дрожит. Но не от страха в этот раз. От злости.

Если сейчас не вывернусь — всё. Конец. Все эти попытки восстановиться и вернуться в себя — самоуничтожатся. Как, в принципе, и я. Полностью сотрусь. А я не согласна.

Я резко перестаю сопротивляться.

Обмякаю.

Почти расслабляюсь.

Он замедляется.

— Вот так, — довольно хмыкает. — Умная девочка.

Я поворачиваю к нему голову. Смотрю прямо в глаза. Через отвращение. Через тошноту. Через ненависть.

— Я… — голос хриплый, ломается. — Я сама в шоке.

Он щурится.

— Чё?

— Кирилл тогда всё испортил… — шепчу, будто признаюсь в чём-то постыдном. — Ты же понимаешь… он помешал нам. Я же не просила его спасать меня.

Пауза. Он смотрит внимательнее.

— Помешал чему?

Я делаю шаг